В неделю Адамова изгнания

Размещено Мар 3, 2016 в Статьи | 0 комментариев

Мф, 17 зач., 6, 14—21

Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

This slideshow requires JavaScript.

 

Проповеди на Адамово изгнание и Прощеное воскресенье

 

Святитель Иоанн Златоуст

Св. Иоанн Златоуст

Св. Иоанн Златоуст

Увещательное слово при наступлении Святой Четыредесятницы.

Радуюсь и веселюсь, видя ныне, что Церковь Божия красуется множеством своих чад и все вы стеклись с великою радостию. Когда смотрю на светлыя лица ваши, то нахожу в них яснейшее доказательство вашего душевнаго веселия, как и премудрый сказал: сердцу веселящуся, лице цветет (Притч. XV, 13). Поэтому — и я встал сегодня с большим рвением, имея в виду и участвовать с вами в этой духовной радости и вместе с тем желая быть для вас провозвестником наступления святой четыредесятницы, как врачества душ наших. А общий всех нас Господь, как чадолюбивый отец, желая очистить вас от грехов, сделанных нами в какое бы то ни было время, и даровал нам врачевство в святом посте. Итак, никто не скорби, никто не являйся печальным, но ликуй, радуйся и прославляй Попечителя душ наших, открывшаго нам этот прекрасный путь, и с великим весельем принимай его наступление! Да постыдятся эллины, да посрамятся иудеи, видя, с какою радостною готовностию мы приветствуем его наступление, и да познают самым делом, какое различие между нами и ими. Пусть они называют праздниками и торжествами пьянство, всякаго рода необузданность и безстыдства, которыя обыкновенно при этом они производят. Церковь же Божия — вопреки им — да называет праздником пост, презрение (удовольствий) чрева, и следующия затем всякаго рода добродетели. И это есть истинный праздник, где спасение душ, где мир и согласие, откуда изгнана всякая житейская пышность, где нет ни крика, ни шума, ни беганья поваров, ни заклания животных, но вместо всего этого господствует совершенное спокойствие, тишина, любовь, радость, мир, кротость и безчисленныя блага. Вот об этом-то, говорю, празднике побеседуем несколько с вашею любовию, наперед прося вас выслушать слова наши с полным спокойствием, чтобы вы могли уйти отсюда домой, принесши добрый плод. Мы собираемся сюда не просто и не напрасно для того только, чтобы один говорил, а другой рукоплескал словам перваго, и затем все расходились отсюда, но чтобы и мы сказали что-нибудь полезное и потребное к вашему спасению, и вы получили плод и великую пользу от слов наших, и с тем вышли отсюда. Церковь есть духовная лечебница, и приходящие сюда должны получать соответствующия врачества, прилагать их к своим ранам, и с этим уходить отсюда. А что одно слушание, без исполнения на деле, не принесет никакой пользы, об этом послушай блаженнаго Павла, который говорит: не слышателие бо законаправедни пред Богом, но творцы закона оправдятся (Рим. II, 13). И Христос, в своей проповеди, сказал: не всяк глаголяй ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное: но творяй волю Отца моего, иже есть на небесех (Матф. VII, 21).Итак, возлюбленные, зная, что нам не будет никакой пользы от слушания, если не последует за ним исполнение на деле, будем не только слушателями, но и исполнителями, чтобы дела, соответствующия словам, послужили основанием одушевленнаго слова. Отверзите же недра души вашей и примите слово о посте. Как готовящиеся принять целомудренную и прекрасную невесту украшают брачную горницу со всех сторон покровами, очищают весь дом, не впускают в него ни одной негодной служанки, и потом уже вводят невесту в брачный покой, — подобно этому желаю, чтобы и вы, очистив свою душу и распростившись с забавами и всяким невоздержанием, приняли с распростертыми объятиями матерь всех благ и учительницу целомудрия и всякой добродетели, т. е. пост — так, чтобы и вы наслаждались большим удовольствием, и он (пост) доставил вам надлежащее и соответственное вам врачевство. И врачи, когда намереваются дать лекарство желающим очистить у себя гнилые и испортившиеся соки, приказывают воздерживаться от обыкновенной пищи, дабы она не помешала лекарству подействовать и оказать свою силу; тем более мы, готовясь принять это духовное врачество, т. е. пользу, происходящую от поста, должны воздержанием очистить свой ум и облегчить душу, дабы она, погрязши в невоздержании, не сделала для нас пост безполезным и безплодным. Вижу, что многим кажутся странными слова наши; но, прошу вас, не будем безразсудно раболепствовать привычке, а станем устроять свою жизнь согласно с разумом. В самом деле, разве будет нам какая-либо польза от того, что целый день проведем в объядении и пьянстве? Что говорю: польза? Напротив, (от этого произойдет) великий вред и неисправимое зло. Как скоро ум помрачился от неумереннаго употребления вина, то сейчас же, в самом начале и на первом шагу, прекращается польза от поста. Что неприятнее, скажи мне, что гнуснее тех людей, которые, упиваясь вином до полуночи, под утро, при восхождении солнца, испускают такой запах, как нагруженные свежим вином? Они оказываются неприятными встречающимся, и презренными в глазах рабов, и смешными для всех, сколько-нибудь знающих приличие, а что всего важнее, таким невоздержанием и безвременною и гибельною неумеренностию навлекают на себя гнев Божий. Пияницы, сказано, царствия Божия не наследят (1 Кор. VI, 10). Что же может быть жалче этих людей, которые за краткое и гибельное удовольствие извергаются из преддверий царствия? Но да не будет, чтобы кто-либо из собравшихся здесь увлекся этою страстию; напротив, чтобы все мы, проведши и настоящий день со всяким любомудрием и целомудрием, и освободившись от бури и волнения, которыя обыкновенно производить пьянство, вошли в пристань душ наших, т. е. в пост, и могли в изобилии получить даруемыя им блага. Как невоздержность в пище бывает причиною и источником безчисленных зол для рода человеческаго, так пост и презрение (удовольствий) чрева всегда были для нас причиною несказанных благ. Сотворив в начале человека, и зная, что это врачество весьма нужно ему для душевнаго спасения, Бог тотчас же и в самом начале дал первозданному следующую заповедь: от всякого древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него (Быт. II, 16,17). Слова: „это вкушай, а этого не вкушай» заключали некоторый вид поста. Но человек, вместо того, чтобы соблюсти заповедь, преступил ее; поддавшись чревоугодию, он оказал преслушание и осужден был на смерть. Лукавый демон и враг рода нашего, как увидел, что первозданный проводит в раю безпечальную жизнь, и, облеченный плотию, живет на земле как ангел, решился соблазнить и увлечь его к падению обещанием еще больших благ, и таким образом лишил его и того, чем он уже обладал. Вот что значит не оставаться в своих пределах, но домогаться большаго. На это-то указывая, премудрый сказал: завистию же диаволею смерть вниде в мир (Прем. II, 24). Видел ты, возлюбленный, как смерть и вначале пришла от невоздержания? Посмотри, как и впоследствии божественное Писание постоянно осуждает увеселения, и говорит — в одном месте: и седоша людие ясти и пити, и восташа играти (Исх. XXXII, 6), а в другом: и яде и пияше, уты, утолсте и отвержеся возлюбленный (Втор. XXXII, 15). И жители Содома этим же, сверх прочих преступлений, навлекли на себя неумолимый гнев Божий. Послушай, что говорит пророк: сие беззаконие Содомы, яко в сытости хлеба сластолюбствования (Иезек. XVI, 49). (Этот порок) есть как бы источник и корень всего худого. Видишь вред от невоздержания? Посмотри теперь на благотворныя действия поста. Проведши сорок дней в посте, великий Моисей удостоился получить скрижали закона; когда же, сошедши с горы, увидел он беззаконие народа, то бросил эти скрижали, полученныя с таким усилием, и разбил, почитая несообразным сообщить заповеди Господни народу, пьянствующему и поступающему беззаконно. Поэтому чудный этот пророк должен был поститься еще сорок дней, чтобы удостоиться опять получить свыше и принести (к народу) скрижали, разбитая за его беззаконие (Исх. XXIV, XXXII, XXXIV). И великий Илия постился столько же дней, и избег владычества смерти, вознесся на огненной колеснице как бы на небо и доныне не испытал смерти (4 Цар. II, 1, 11). и муж желаний, много дней проведши в посте, удостоился чуднаго того видения (Дан. Х, 3); он же укротил ярость львов и обратил ее в кротость овец, не переменив природы, но изменив расположение (proai&resin), между тем как зверскость их оставалась та же. И ниневитяне постом отклонили определение Господне, заставив поститься, вместе с людьми, и безсловесных животных, и таким образом, отставши все от злых дел, расположили к человеколюбию Владыку вселенной (Ион. III, 7). Но для чего мне еще обращаться к рабам (можем ведь насчитать множество и других, которые прославились постом и в Ветхом и в Новом Завете), когда нужно указать на всеобщаго нашего Владыку? И сам Господь наш Иисус Христос, после сорокадневнаго поста, вступил в борьбу с диаволом и подал всем нам пример того, чтобы и мы тем же постом вооружались и, приобретши чрез это силу, вступали в борьбу с диаволом (Матф. IV, 2). Но здесь, может быть, кто-либо с острым и живым умом спросит: почему Владыка постится столько же дней, сколько и рабы, а не больше их? Так сделано не просто и не напрасно, но премудро и по неизреченному Его человеколюбию. Чтобы не подумали, будто Он явился призрачно, и не принял на себя плоти, или не имел природы человеческой, для этого Он постился столько же дней, а не больше, и таким образом заграждает безстыдныя уста охотникам до споров. Если и теперь, когда уже так произошло, еще осмеливаются говорить это, то чего бы не осмелились сказать, когда бы (Господь) по Своему предведению не отнял у них повода (к спорам)? Поэтому Он благоволил поститься не больше, но столько же дней, сколько и рабы, чтобы самым делом научить нас, что Он облечен был такою же (как мы) плотию и не был чужд нашей природы. Итак, ясно стало нам, и из примера рабов, и из примера самого Господа, что велика сила поста и много пользы от него бывает душе. Поэтому прошу любовь вашу, чтобы, за звал пользу от поста, вы не лишились ея по нерадению, и при его наступлении не печалились, но радовались и веселились, согласно с словами блаженнаго Павла: аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2 Кор. IV, 16). В самом деле, пост есть пища для души, и как телесная пища утучняет тело, так и пост укрепляет душу, сообщает ей легкий полет, делает ее способною подниматься на высоту и помышлять о горнем, и поставляет выше удовольствий и приятностей настоящей жизни. Как легкия суда скорее переплывают моря, а обремененные большим грузом затопают, так и пост, делая ум наш более легким, способствует быстро переплывать море настоящей жизни, стремиться к небу и к предметам небесным, не дорожить настоящим, а считать его ничтожнее тени и сонных грез. Напротив, пьянство и объядение, обременяя ум и утучняя тело, делают душу пленницею, обуревал ее со всех сторон, и не позволяя ей иметь твердую основу в суждении, заставляют ее носиться по утесам и делать все ко вреду собственнаго своего спасения. Не будем же, возлюбленные, безпечны в устроении нашего спасения, но зная, сколько зол проистекает от невоздержности, постараемся избегать вредных от нея последствий. Роскошь воспрещена не только в Новом Завете, где больше уже требуется любомудрия, большие предлагаются подвиги, великие труды, многочисленныя награды и неизреченные венцы, но не позволялась и в Ветхом, когда находились еще под тенью, пользовались светильником и вразумляемы были понемногу, как дети, питаемыя молоком. И чтобы не думалось вам, будто мы так осуждаем увеселения без основания, послушайте пророка, который говорит: люте приходящим в день зол, спящим на одрех от костей слоновых и ласкосердствующим на постелях своих, ядущим козлища от паств, и телцы млеком питаема от среды стад, пиющим процеженое вино и первыми вонями мажущимся, яко стояща мнеша, а не яко бежаща (Амос. VI, 3-6). Видите, как обличает пророк роскошь, и притом говоря иудеям, безчувственным, неразумным, ежедневно предававшимся чревоугодию? И заметьте точность выражений: обличив их неумеренность в пище и употреблении вина, он потом присовокупил: яко стояща мнеша, а не яко бежаща, показывая этим, что наслаждение (пищею и вином) ограничивается только гортанью и устами, а дальше не простирается. Удовольствие кратковременно и непродолжительно, а скорбь от него постоянна и безконечна. И это, говорит, зная по опыту, они все яко стояща мнеша, т. е. считали постоянным, а не яко бежаща, т. е. улетающим и ни на минуту не останавливающимся. Таково ведь все человеческое и плотское: не успеет появиться — и улетит. Таково веселие, такова слава и власть человеческая, таково богатство, таково вообще благополучие настоящей жизни; оно не имеет в себе ничего прочнаго, ничего постояннаго, ничего твердаго, но убегает скорее речных потоков, и оставляет с пустыми руками и ни с чем тех, которые прилепляются к этому. Напротив, духовное не таково: оно твердо и непоколебимо, не подлежит переменам и пребывает вечно. Как же было бы безразсудно менять непоколебимое на колеблющееся, вечное на временное, постоянно пребывающее на скоропреходящее, доставляющее великую радость в будущем веке на то, что уготовляет нам там великое мучение? Размышляя обо всем этом, возлюбленные, и дорожа своим спасением, презрим безплодныя и гибельныя увеселения; возлюбим пост и всякое другое любомудрие, покажем великую перемену в жизни и каждый день будем спешить к совершению добрых дел, чтобы, в течение всей святой четыредесятницы, совершив духовную куплю и собрав великое богатство добродетели, нам таким образом удостоиться достигнуть и дня Господня, с дерзновением приступить к страшной и духовной трапезе, с чистою совестию быть причастниками неизреченных и безсмертных благ и исполниться небесной благодати, по молитвам и ходатайству благоугодивших Самому Христу, человеколюбивому Богу нашему, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

************ Слово на начало Святой Четыредесятницы, об изгнании (из рая) Адама и о дурных женах

Нас ожидает, возлюбленные, богатая духовная трапеза, почерпаемая из божественных Писаний. Не тленными яствами изобилует она, но сладостью истинного учения. От нее питаются и насыщаются наши души не насущным хлебом, но небесными мыслями; она не опьяняет вином, но воспламеняет дух и воздвигает сердца; здесь не предлагаются мяса, подверженные разложению, но вкушаются радости и удовольствия небесные. Эта трапеза совершается не под звуки флейт и цитр, — здесь звучат мелодии боголюбезных псалмов и гимнов. Созерцание блудных плясок не услаждает здесь чувственных очей, за то очи сердца горят любовью к небесному царству. Нет места кривляниям мимов и развратных людей там, где свирели пророков воспламеняют сердца наши внимать душеполезному учению. На чувственной трапезе внешний человек ввергается в легкомыслие, смех и пучины невоздержания, а здесь (не только нет ничего подобного, но) и внутренний человек возбуждается к любви боговедения и, возвышаясь над всеми житейскими суетами и помехами, возводится на единый царский путь вечной жизни. Если на чувственной трапезе употребит кто яства в излишке, то являются последствия — боль желудка, вздутие внутренностей и тому подобные страдания; на духовной же трапезе напротив: если кто насладится ею в избытке, тот получает возможность и жизнь свою исправить, и совершить богоугодное дело; и тем большее получается наслаждение, чем больше было усердия в насыщении. Или опять: если на той трапезе ты употребишь вина вдоволь, то и в ногах чувствуешь тяжесть, и зрение тебе изменяет, и язык твой отказывается тебя слушать, а из твоей груди вырываются частые рыкания; для друзей ты становишься смешон, в глазах рабов теряешь уважение, как будто в вине ты потопил свою душу. Совсем не таковы последствия духовной трапезы, — но если ты обильно вкусишь ее даров, то пойдешь прямой стезей в исполнении заповедей, данных тебе от Господа, очами сердца узришь неземные блага, а из глубины сердца твоего отрыгнешь добрые учения, согласно с словами пророка: излило сердце мое слово благое (Пс. 46:2); твои друзья почувствуют к тебе уважение, а домашние увидят тебя добрым, ласковым и кротким. Итак, рассмотрим пользу этой духовной трапезы, полюбуемся на ее небесное благолепие, насытимся вдоволь ее неоскудевающей сладости. Послушаем ее гимнов и песней, — ведь ее гимны прогоняют демонов, а песни низлагают начальника тьмы. Вострубите в новомесячие трубою: в торжественный день праздника вашего (Пс.80:4). Настал пост — любезный апостолам, настал пост — украшение мучеников, настал пост — сожитель монахов, настал пост, уставы которого исполнял Сам Господь, обитая на земле. И если хочешь, возлюбленный, послушай, какими венцами украшен пост. Адам, не соблюдши поста, был изгнан из рая и получил повеление обрабатывать землю, порождающую терния. Современники Ноя, не соблюдши поста, испытали всю тяжесть негодования Божия и были истреблены всемирным потопом. А сам Ной, допустив небольшое послабление в воздержании, обнаженный повергся пред своими сыновьями. Исава невоздержание лишило прав первородства и отеческого благословения. Сыны Израилевы, не соблюдши поста, лишились небесной утехи и божественной благодати. Теперь ты знаешь, что потерпели нарушители поста и воздержания; узнай же и то, какой чести и милости удостоились те, которые его почитали и сохраняли. Воздержание снискало Моисею достоинство законодателя, и поставило его во главе народа. Постничество вознесло Илию на огненной колеснице на небо, а его всечестную милоть сделало драгоценнее царской багряницы. Воздержанием Даниил во рве заградил уста диких зверей и из их пасти вышел невредимым. Воздержанием украсившись, три отрока потушили печь, разженную седмерицею, и пламень обратили в веяние влажной прохлады. Подвижник воздержания, Иоанн, наречен большим среди пророков и удостоился крестить во Иордане Господа славы. Но что говорить о пророках и праведниках? Сам Христос подвигом воздержания низложил врага и нам дал в нем оружие попирать его. Поэтому, примем пост, как драгоценный дар, святое сокровище, изображение истины, начало благочестия, основу духовного учения, умерщвление страстей, отгнание греха, бич пророков, сподвижника детства, губителя демонов, запрещение диаволу, низложение идолов, украшение церкви, силу царей, похвалу иереев, вразумление мужей, целомудрие жен, воспитание чад, свободу рабов, утешение бедных. Кто, возлюбив пост, не был прославлен? Кто, соблюдши его, не был возвеличен? Кому его исполнение не доставило блаженства? Кто, укрепившись им, не победил искушений? Кто, вняв его призыву, не только не получил чести от людей, но и не отвратил от себя гнева и негодования Божия? Ахаав, вооружившись им, не избавился ли от грозного гнева Божия? Будучи осужден на съедение птицам и зверям и на то, чтобы псы лизали кровь его, и омывали блудницы (3Цар. 22:38), благодаря посту он избег смертной опасности, так что тогда пост оказался сильнее пророка. Разве не постом ниневитяне, от человека до скота, отвратили угрозу, изреченную на срок трех дней, и оставили бездейственным слово пророка Ионы? Разве не подвигом воздержания пророки достигали созерцаний и видений Бога Вседержителя и презирали и провещали будущее как настоящее? Разве не им вооружались апостолы, когда во всю землю вышло вещание их и в концы вселенной — слова их (Пс.18:5)? Разве и мученики, не им облекшись, разрушали храмы и алтари и курения идольские и ни во что вменяли угрозы гонителей? Разве не из любви к нему преподобные оставили мир и все его прелести и, обитая в пустынях и горах и пещерах и пропастях земных, по апостолу Павлу (Евр.11:38), самолично низложили диавола и его воинства? Будем же и мы сохранять пост, эту пристань душ, врачество тел, умирение помыслов, умерщвление страстей, — пост который ограждает чужое имущество, предупреждает обиды сиротам, является заступником вдов, не позволяет нам погрязать в житейских суетах, жизнь смертных делает равно-ангельской, научает прилежать закону Божию день и ночь. О нем именно говорит пророк Захария, раскрывая его громкую славу: пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого соделается для дома Иудина радостью и веселым торжеством (Зах.8:19). Видите ли, как пост обращается в праздник? Слышите ли, какова его слава и его венцы? Убедитесь же, как возвышает он своих исполнителей в любви духовной. Вы хотите глубже проникнуть в его смысл? Откройте уши вашего сердца, вникните в духовные песни, изливающиеся из источника бессмертия вечно текущими струями. Что говоришь ты, пророк? Какого Израиля ты разумеешь — плотского или (духовного, т.е.) душу, ведущую Бога? Оскверненного запрещенными жертвами или возрожденного учением апостольским? Приносящего кровь быков и баранов или возносящего бескровную жертву — Агнца, вземлющего грех мира? Служащего истуканам вместо Бога, или от алтарей и идолов плененного в сыновство духовное? Очевидно, (здесь речь) о новом и крещением просвещенном народе, очищенном водою и огнем. И чрез Исаию пророка Господь громко взывает: новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их (Ис.1:14). Очевидно, новый народ призывается пророком пользоваться благами поста (вместо прежнего): не то, чтобы Бог совершенно отвергал посты, молитвы, новомесячие и субботы, установленные для евреев, но Он чувствовал к ним отвращение. Своими беззаконными делами (иудеи) отверглись Бога, Его избранников, возвещавших пришествие Его Единородного Сына, они безжалостно одного убивали деревянной пилой, другого бросали в грязный ров. Да что говорить о пророках? Они и Самого Владыку своего распяли как преступника и умертвили, говоря: это наследник; пойдем, убьем его (Мф.21:38). Видишь отчуждение, к какому привели их собственные преступления? Не Господь отверг их, они сами себя сделали чуждыми той близости к Богу, какой удостоены были их отцы. Все это сделали сыны Израилевы: так избранный народ шатался против Господа согласно с словами богоотца Давида: зачем волнуются народы и племена замышляют тщетное?, и так далее (Пс.2:4 и дал.). Сопоставьте теперь, верные, благие последствия поста, те награды, какие снискивают себе упражняющиеся в нем без рассеяния мысли; оцените, какое суровое и жестокое наказание постигает презирающих это установление. Что же? Не оказывается ли пост именно тем мечом посекающим, который охраняет доступ в царство небесное? Тех, которые не соблюдать его со скромностью и кротостью, он посекает, а пред теми, которые исполняют его по чистой совести, он не только отступает с готовностью, но и указывает им путь к беспечальной жизни, неомрачаемой радости и безболезненному наслаждению и доставляет в воздаяние бесчисленные блага. И если хочешь, мы, из многих примеров выбрав немногие, покажем, как один, упражняясь в воздержании, среди житейских забот незаметно отстал от него, другой, утвердившись в нем, неправо однако шел по путям Господним, иной, соблюдая его, подвергался опасностям в земном плавании; исследуем затем, кто, обладая им, обидел вдову или сироту, кто, усовершенствовавшись в Нем, не пользовался спокойно благорастворением воздухов, кто, возлюбив его, не удостоился видений и созерцания Господа, кто, услаждаясь его плодами, проводил дни и ночи в попечении о законе Господнем. Видите силу поста? Видите честь, какою он почтен? Не от начала ли мира он господствует среди благочестивых? Приемы его не современны ли самому миру? Уже с того времени прославляет он почитающих его и ввергает в уничижение его нарушителей. Мы знаем уже, как сказано в начале беседы, что первый человек не соблюл воздержания и за его пренебрежение подвергся наказанию, будучи изгнан из рая и низведен в крайнюю скудость. 2. Итак, выслушаем с самого начала историю, которую боговидец Моисей изложил для последующих поколений, или лучше сказать, Сам Владыка Моисея, как любвеобильный отец, открыл нам. Но прошу вас о полном внимании к моим словам, тем более, что я хочу эту историю воспроизвести вкратце. В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы (Быт.1:1-4). Видишь, возлюбленный, как прямо и решительно выражается Писание? И увидел Бог, что он хорош. Прежде, чем явился свет, Бог знал, конечно, его свойства, знал, что он хорош, а говорит так с тою целью, чтобы обратить наше внимание на могущество и величие Создателя. Ведь, если бы свет не был добром, то Господь и не сотворил бы его, не разграничил бы его с тьмою; если бы он не был любезен Ему, то и не получил бы наименования света, в противоположность тьме — ночи, с тем, чтобы им именно мы постоянно пользовались в своих делах. Затем, конечно, Бог все, что Он сотворил в шесть дней, мог создать в одно мгновение ока одним словом и одним мановением. Но впоследствии явились люди, — я разумею греков и их философов, — которые с своей мудростью дошли до безумия: они не соблюли закон Его и потому мудрость их оказалась безумием. Они-то на счет того, что было создано в шесть дней, не усомнились измыслить басни, будто бы все произошло самобытно — и небо, и земля, и солнце, и луна, и все видимое. После этого до чего бы дошло их бесстыдство, если бы все было сотворено в один час! Но Господь Промыслитель предупредил их неправду и не дал пищи их языкам, извергающим яд и поношения на Создателя и почитающим тварь вместо Творца. Но возвратимся к прерванному и продол-жим повествование дальше. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй (Быт.1:5-8). Непостижимым остается для смертных, как на веки утверждено это дело рук Творца без столбов и устоев. Дивны дела Господни и кто способен исследовать их? И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так (Быт.1:8-11). По слову Повелевшего тотчас явилось все это, без всякого препятствия, без замедления. И был вечер, и было утро: день третий (ст. 13). Видишь, как Писание возводит мысль нашу к совершенству? Где же те, которые говорят: этот плод горек, эта трава ядовита; или: зачем хищные птицы, какая от них польза? Крик одной предвещает смерть, другая накликает бурю, а третьей одно появление приносит нам несчастье. От многих слышал я такие недовольные и бранчивые речи. Но приличны ли они христианину? Не следует унижать того, о чем Сам Бог изрек с одобрением: и сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для отделения дня от ночи. И создал Бог светило большее, т. е. солнце, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды, и для знамений, и времен, и дней, и годов (Быт.1:14,16). Чему нам больше удивляться? Недосягаемой ли высоте солнца, его размерам, силе, неистощимости его тепла, или безграничному распространению его света? Каким образом одно светило и одна материя совмещает в себе такие свойства? Не меньше поражает ум и мысль и совершаемое им течение: в один день является оно на востоке и достигает запада, всякое место согревая своими лучами. Где дети пер­сов, почитающие его как Бога и оставляющее Создателя, чтобы воздавать честь Его созданию? Разве не это самое солнце изо дня в день совершает свое течение так послушно и с такою правильностью, и то покрывается облаками, то помрачает свои лучи, когда пахнет ветер? Вот ваше солнце, на которое вы уповаете и которому служите. Все творения Божии весьма прекрасны и велики и поразительны, но они созданы для служения нам, а не для господства. Так и луна повелением Создателя поставлена для освещения ночи, и хотя то возрастает, то ущербляется, то с блеском переливается лучами света, то меркнет, но всегда без колебания совершает свой путь среди многочисленных хоров звезд. Но возвратимся к продолжению слова. И был вечер, и было утро: день четвёртый. И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. И стало так. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо (19-21). Вникни получше в слова Вседержителя. Сколько родов рыб морских создал Он и какое множество птиц небесных, великих и малых, призвал Он к жизни. Подивись же безмерной мудрости Его, как все это устроено одним словом! И был вечер, и было утро: день пятый. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так (23-24). О, величайшая мудрость! О, неизъяснимая благость! Во мгновение ока сотворил Он всех скотов и зверей — и льва, и медведя, и дракона, и быка, и коня, и сколько других полезных и годных на служение людям! Такова мудрость Создателя! Все сотворил Он в шесть дней: свет, небо, землю, море, солнце, луну, звезды, горы, холмы и долины, зверей, скотов, рыб, птиц, китов и других животных — морских и земных. А затем, приступая к намерению более важному и желая дать жизнь величайшему из своих творений, Отец светов, сущий и бывший, ум безначальный, нерожденный, держит совет с Единородным, родитель с родившимся от Него безсеменно Сыном, Словом и Мудростью непостижимой, — держит совет богоприличный и таинственный в таких словах: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле (ст. 26). И создал Господь Бог человека из праха земного (Быт.2:7). А чтобы и Дух Святый не показался чуждым делу творения — и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (ст. 7). Видишь ли избранное творение рук Создателя? Видишь ли Адама, поставленного царем создания? Видишь ли почесть, превозносящую того, кто был одним из творений? Посмотри же и на дары, которыми наделил его Бог вместе с творением. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла (2:8,9). О, восплачем о той чести, которою взыскал Бог нас, о том человеколюбии, какое явил Он роду человеческому, о тех неизреченных благах, которых сподобился Адам! И что же? Неизреченное попечение Божие о человеке не остановилось на том, что создало его из небытия, что из праха вознесло в цари создания, на земле почтило выше ангелов, из бездушного сделано образом одушевленного. Чем, какою добродетелью заслужил Адам такую милость от Господа? Какими трудами и подвигами достиг он таких венцов? Каким славословием возблагодарил он Творца за то, что Тот поселил его посреди рая? Какое славное дело совершил, что удостоился проводить жизнь беспечальную? Чем угодил Богу за то, что такими осыпан был дарами? А между тем сверх всего этого Человеколюбец излил на свое создание такие милости, которые должны были доставить человеку изобильные радости, веселие и утехи. Именно — и навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку (2:21,22). Поистине удивительны дела Господни! Поистине неизследимы пути Его! Поистине неистощима Его благость! Он не ограничился тем, что повелел Адаму из праха сделаться человеком и обитать в раю сладости, но еще сотворил ему помощника. Какое удовольствие почувствовал Адам, когда, очнувшись от сна, увидел пред собою жену! Какая радость наполнила его душу при виде помощника в лице жены, и притом помощника одного с ним рода и равного достоинства! До какого восторга и пророческого прозрения возвысился Адам, когда чувственными очами усмотрел в Еве свое собственное отображение и отпечаток! В порыве этой душевной радости прорек он во всеуслышание истину такими словами: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего (23). Видишь пророка, с ясностью предрекающего будущее? Видишь, какой благодати и вдохновения удостоен был Адам от Святого Духа? Слышишь прекрасные слова, чрез столько поколений не утратившие своей силы? 3. Но это величайшее дерзновение, это общение со Святым Духом возбудило зависть коварнейшего диавола. Нестерпимо было ему видеть те почести и милости, какими Творец окру­жал свое создание, и он постарался осуществить то, что задумал. Найдя в лице змия орудие своего темного и злобного умысла, он делает его своим сотрудником. Приступить к Адаму он, впрочем, не осмелился, но избрал жену, которая и разумом и опытностью была слабее своего мужа и нежнее его. Пусть никто, однако, не порицает создания Божия. Ведь как Адама создал Бог, так и Еву сотворил Он же и из того же состава, из того же брения, одного и того же достоинства. Виною же помрачения и ослабления Евы — душевного и телесного — было коварство супротивника. И вот тот, кто из земной персти сделался бессмертным, удостоился быть созданием Вседержителя и в знак господственного достоинства почтен был именем человека, и не только именем, которого звука был недостоин, но и соответствующей этому достоинству властью пользовался, — этот несчастный окрылил свой ум и вооружился дерзостью, покушаясь присвоить себе божеское достоинство. А как — послушай. Коварный змий приближается к жене и что говорит ей? Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? В день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло (Быт.3:1,5). Видишь, слушатель, замысел врага? Видишь искушение обманщика? Видишь, как хитро обольстил он Еву и какими словами? В день, в который вы вкусите от запрещенного дерева, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло (5). О, злой совет обманщика! О, бесчестие, в какое ввел он жену коварными словами! О, козни, которые низвергли на дно ада тех, кто человеколюбием Божиим возведен был на высоту! И не пришел лукавый к Еве явно, в своем собственном виде, но вступает в беседу с нею, облекшись в змия, чтобы обмануть ее и его словами склонить к ослушанию Бога. Ведь, если бы он пришел к ней сам самолично, Ева тотчас же удалилась бы от него и поспешила бы к своему мужу. Но под видом змия ему удалось вступить с нею в беседу, чем он и воспользовался, внушая ей приблизиться и коснуться дерева, плоды которого запретил Бог всем вкушать: посмотри, как оно красиво и привлекательно на вид, а как приятно на вкус будет оно в устах твоих! Теперь ты внушаешь страх зверям и птицам, а после вкушения еще более возвысишься над ними; теперь они видят тебя в человеческом образе, а вкусивши от древа, ты тотчас облечешься в божественный вид и будешь знать доброе и злое. Ничто не скроется от ваших глаз, не утаится от вашего слуха, но все видимое и невидимое будет известно вам и доступно. И что же? Соблазняется жена словами обманщика! Обещания змия воспламеняют ее душу, и она возвышает пяту на Создателя. Она идет к мужу и обращается к нему со словами, горчайшими желчи: «почему это Бог заповедал нам не вкушать от этого дерева? В тот самый день, как мы вкусим от него, отверзутся очи наши и мы будем знать добро и зло». О, злейший совет! О, слова, горчайшие желчи! Не видела она очами своими Света истины, не слышала ушами своими Слова жизни, не вкусила устами сладости Человеколюбца, не осязала руками своими Источника света! Еще не жила она с мужем, — и уже удалила его от Бога! Не начала сожительствовать с ним, — и из царя сделала его бедняком! Еще не родила детей, а уже навлекла на них проклятие! Еще не дала им жизни, а уже заслужила изгнание, вместо помощи мужу лишила его рая! О, злоба! О, безумие! О, обольщение! Своими словами она убеждает мужа и, взяв плод, подносит обольщенному, низводит на дно ада того, кто был поставлен над зверьми и птицами, поражает душу, благороднейшую всего, что под небом, погашает свет очей, ежедневно созерцавших Бога, поселяет робость в душе, входившей смело в общение с Богом, расслабляет руки, благо-словившие птиц небесных и зверей земных и всем им имена нарекшие. Царь делается бедняком, богач — попрошайкой, друг и собеседник Божий, подобно вору, прячется под деревом, владыка делается слугой, чистый сердцем весь оскверняется, светлый душой становится мрачным. Как ясное солнце помрачается набегающей тучей, так было и здесь. Игралищем демонов становится тот, кто внушал им страх, как раб скрывается тот, кто сотворен свободным; в бесславие повергается и наравне с грязью попирается прежде почитаемый и славный. Теперь, восстановивши в своей памяти эту историю, вникнем, благосклонные слушатели, в глубины Писания, чтобы раскрыть смысл повествования. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел (3:6). Вот лакомство, причиняющее смерть! Вот наслаждение, низводящее во ад! Вот вкушение, изгоняющее вкусившего из рая! И пусть никто из находящихся в здравом уме не возлагает на дерево вины, падающей исключительно на вкусивших. Поясним примером. Положим, царь приказывает воину не впускать кого-нибудь из начальников во внутренние покои дворца, если не будет на то особого распоряжения, (а тот впустит), — или доверяет ему какую-нибудь тайну с тем, чтобы никто из посторонних не знал, а он сейчас же начнет рассказывать всем, кому вздумается и у кого есть охота его слушать; как ты думаешь, не понесет ли такой ослушник наказания за то, что презрел повеление царя? Подобное именно и случилось на этот раз с Адамом. Все предоставил Бог в его распоряжение — деревья, плоды, воды, райские удовольствия, солнце, луну и звезды, — и об одном только дереве дал ему заповедь в напоминание о том, что и над ним есть Владыка, Которому он должен воздавать послушание. А он пренебрег всеми этими милостями, не оценил по достоинству оказанной ему чрезмерной чести и не воспользовался дарованной ему свободой воли, послушался беззаконника и врага истины, оказал преслушание — и вот следствия этого: бессмертный сделался смертным, обладатель рая подвергся изгнанию из него, ходивший по стезям истины стал игрушкой бесов, просвещенный Духом Святым перешел в руки духов нечистых, блиставший пророчеством не познал самого себя, каков он есть. И как только совершилось пагубное преслушание, тотчас Адам и Ева увидели, что вследствие своего преступления они сделались наги. Пока они были облечены благоукрашенной одеждой бессмертия, до тех пор они не замечали своей наготы; а когда совершилось падение и ослушание стало делом, тогда они усмотрели свое безобразие. Тогда — услышали, говорит бытописатель, голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая (3:8). Они не чувствовали уже прежней близости к Богу: совершилось преступление, и они скрываются от Вседержителя. Такова вообще участь людей, подпавших греху. Так, если кто совершил блуд или прелюбодеяние и, выходя из дома блудницы, встретит мужчину или женщину, беседующих с кем-либо, как это обыкновенно бывает при встречах, тогда совершивший грех уже думает, что разговор идет о нем, он краснеет и смущается, так как его собственная совесть обличает его грех. Это именно испытали Адам и Ева. Без сомнения, и прежде Бог часто ходил в раю, и они никогда Его не стыдились и от Него не скрывались. А когда совершилось греховное дело преслушания, тогда они скрываются от лица Бога всевидящего, надеясь, что это им удастся. Но как ошибочна была эта их попытка! В виду их растерянности и безответности пред Тайновидцем, Сам Он, испытующий сердца и утробы, спрашивает Адама, вызывая его на путь раскаяния: Адам, где ты? (9). Вот и от древа ты вкусил, а страсти не избежал; вот и преступление совершил, а богоподобие утратил. А он отвечает: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся (ст. 10). Видишь перемену, произведенную грехом? Видишь срам падения? Видишь судилище, действовавшее внутри самого Адама, и осуждавшее его отчуждение от Бога? И сказал Бог: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть (ст. 11)? Ты оставил Меня, твоего Творца, и передался врагу? Покинул своего Создателя и соединился с обманщиком? Я запретил тебе только этого одного не есть, а ты нашел себе советника в лице диавола? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (ст. 12). О, бессмысленная отговорка! О, оправдание, не заслуживающее извинения! О, жалкие слова, не спасающие говорящего. Я дал тебе жену — помощницу, а не главу, сотрудницу, а не госпожу, подругу, а не наставницу, супругу, а не начальницу, подчиненную, а не повелительницу, повинующуюся тебе, а не обладающую тобой. Поэтому, так как ты послушался врага и пренебрег Мною, я налагаю на тебя наказание, которого ряд веков не поколеблет, которого никто не избежит; ни один человек, воспринявший тело и вступивший в мир, не переплывет этого моря. Смотри же, Адам, за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт.3:17-19). О, страшное проклятие, ужаснувшее все видимое и невидимое! О, прещение, которого бесконечные века не изгладят. О, наказание, которого сила и в долговременном существовании мира не ослабляется! О, слово, которого цари и правители, богачи и бедняки боятся и трепещут! И выслал его Господь Бог Адама и жену его из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни (ст. 23-24) и преграждать доступ к нему, чтобы никто из носящих плоть и облеченных бренным телом не прошел чрез эти врата. Владычное слово на веки стало делом и это запрещение открыло смерти свободный вход в мир: цари боятся ее гласа, правителей приводит в трепет ее имя, богатые подчиняются ее игу, бедные отдают ей дань, и все смертные, связанные узами природы, живут под страхом смерти. Но что делал Адам, сидя вне рая? Он возделывал землю, с плачем и стенаниями, орошая ее потом, изнемогая под тяжестью труда, изнывая под палящими лучами солнца, коченея от ночного холода. При мысли же о том, какой сладости он лишился, слезы неудержимо лились у него, глубокие рыдания потрясали его грудь, из его уст вырывались горькие слова. Его глаза обращались к Эдему; качая головой, горько рыдал и в неутешной скорби стонал громким голосом: «О, сколь великих утех твоих я лишился, сладчайший рай! О, какая радость наполняла мою душу, когда я созерцал твои красоты! О, как наслаждался я, обитая среди тебя! Сколько удовольствий доставляло мне благоухание твоих цветов! Беспечальная трапеза была для меня готова, чаша бессмертия была для меня полна, мой дух окрылялся к жизни равноангельской, мои очи просвещались сиянием премирного света! Все твари почитали меня как царя! Все звери боялись меня, всем птицам я повелевал, что хотел, все живое взирало на меня как на владыку! Теперь всего этого я лишен как преступник; от наслаждений отстранен как пленник; как для беззаконника для меня закрыты твои утехи; как беглый раб я извержен из твоих недр! Что мне оплакивать сначала и что потом? Утрату твоей красоты? Непрестающую радость? Беспечальную жизнь? Беспорочную славу? Отчуждение от ангелов? Устранение от архангелов? Царскую славу? Удовольствие, доставляемое деревьями? Озаряющее тебя сияние и блеск? Или наготу, которою я одет, крайнее безобразие, стыд пред ангелами, пренебрежение от зверей? Непокорность скотов, дружбу с Богом, лишение Духа, вечное блаженство? В чем мне излить свое горе? Каким рыданием я возрыдаю? В какое унижение повергнусь? Как выражу свою печаль и сокрушение? Как перенесу скорбь — настоящую, последующую, ту, которую причинят мне недра земли, труд в поте лица, произрастение волчцов, поразившее землю проклятие? Я не перенесу этой глубокой печали, у меня нет сил оплакивать твою сладость, нет сил смотреть на тебя, сидя пред твоими вратами. Я лишился обитания в тебе, лишился вечного наслаждения; по своей собственной воле я сделал себя чуждым Богу. Отныне я не буду даже видеть и лицезреть тебя. Не испытаю твоей сладости, не вкушу твоего блаженства, не наслаждусь твоим созерцанием, не буду озарен твоим светом, не буду обитать в тебе. Я все утратил; все прошло как тень, все миновало как сон, все исчезло от моих глаз, как будто и не бывало. Если можешь, хоть бы ты умолил Создателя, чтобы я не был изгнан из тебя. Пусть склонятся твои деревья, пусть повергнутся пред Блогоутробным, пусть громко восшумят твои листья. По повелению Владыки ты исполнен блаженства и имеешь к Нему дерзновение, как жилище Бога нашего. Подними, вместо очей, благообразие твоих плодов, и вместо красноречивых уст благозвучный шелест твоих листьев, и не оставайся закрытым для возлюбившего тебя. Вот теперь уста мои устали от крика, вот и язык мой перестал двигаться, и гортань моя связана молчанием. Я осужден как преступник, обнажен как несчастный, изгнан как беззаконник, как тленный отдан земле, из которой был взят; я возвращаюсь туда, откуда вышел, и уже более не увижу твоей цветущей красоты». Потом, обратившись к жене, он начинает поносить ее и в душевном огорчении говорит: «зачем ты лишила меня бессмертия, о, жена? Зачем увлекла меня с той высоты, на которую я был поставлен? Зачем полновластного сделала зависимым? Зачем царя создания обратила в раба? Зачем потушила мои светлые очи? Зачем совлекла с меня одежду, которую не ты исткала? Зачем позавидовала моей славе? Зачем осквернила мою первообразную красоту? Зачем ты, наименованная жизнью, сделалась для меня смертью? Зачем, разлучивши меня с ангелами, сделала общником бесов? Зачем лишила меня царства и повергла в крайнюю бедность? Зачем мои уши, по­стоянно наслаждавшиеся слушанием божественного голоса, ты закрыла как у аспида, который не слышит голоса поющего (Пс.57:5)? Я не хочу проклятия: прежде сочетания я требую развода, прежде, чем принять тебя под свой кров, я требую твоего удаления, вместо соединения ищу разлучения, до сопряжения хочу от тебя устраниться. Ступай от меня прочь, о, жена! Когда я начну обрабатывать землю? Когда повлеку плуг? Когда пожну созревший хлеб? Когда, добыв муку, приготовлю хлеб? Когда, воссев, угощусь им без заботы? Когда усну без печали? Когда сброшу с себя листья смоковницы? Когда прикрою срамоту своего тела? Когда ноги мои будут в безопасности от уколов терний, произрастающих по повелению Божию? Когда я приготовлю покрывало, чтобы отирать с лица моего пот, который за твое неразумие, о, жена, я терплю? Теперь ты не несешь труда и не замечаешь несчастья, а когда будешь родить детей, тогда почувствуешь тяжесть наказания. Когда придет тебе пора родить, тогда ты вспомнишь мои слова; когда труды и болезни постигнут тебя, тогда настанет время наказания твоего; когда схватят тебя муки деторождения, тогда ты вспомнишь проклятие Божие». Такими и им подобными словами укорял Адам с душевною горечью свою сожительницу; этими словами поражая Еву каждый день, он предавался безутешному горю; в море этих скорбей первозданный изнывал под тяжестью насланного Богом гнева. Теперь вы слышали, дети, о создании Адама; узнали достоинство, которым он был почтен; дары, какими наделил его Бог; видели, как совершилось его падение, сочувствовали его безутешному горю; видели, в каком горе и унынии сидел он пред вратами рая. Окончить ли на этом беседу, или изобразить еще и то, что в качестве ужасного наследства оставила Ева последующим поколениям? Необходимо продолжить беседу, чтобы показать всем какими ударами разразилось над людьми проклятие Божие, как очевидно исполнилось над нами осуждение, сохраняющее свою силу до века, как не лживы были уста, изрекшие виновнице падения: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей (Быт. 3:16): истинность этих слов подтверждается последующими поколениями. Именно, подобно тому как дочь воспроизводит в себе образ матери, глазами ли, или лицом, или ростом, так тем же самым путем мировое осуждение распространяется до нашего времени и до скончания века мера его не оскудеет. 4. Сосредоточьте же ваше внимание на обсуждении рассказанного и, слагая в сердцах своих уроки истины, охотно выслушайте их. Конечно, не о целомудренных и честных женах поведем мы речь, но о дурных, распутных и порочных будет наша беседа. Какой разряд их представит наше слово? Дев ли, не знающих мужского ложа, или жен, живущих в браке, испытавших деторождение и материнство, или тех, которые, ставши вдовами, не воспитали в себе страха Божия? Во всяком случае, справедливость требует того, чтобы начать рассмотрение с первого возраста и затем по порядку перейти к последующим. Итак, пригласим предстать сюда юных дев, считающих себя девственницами и хвалящихся своей невинностью, и поведем речь о них. Что сказать мне о них? (Изображу) одежды их, нравы, хитрости, — которыми уловляют они юношей в свои сети, и другие средства обольщения. Часто, выходя из своих покоев и переходя с места на место, они широкой походкой, неприличными улыбками и всплескиванием рук оглашают уши юношей, и просовывая руки из окна в окно, бесстыдно обнажают их до груди; сатанинскими киваниями они поражают взоры невоздержных; грудь их увешана золотом, им же унизаны пальцы на руках их, а уши обременены жемчугами и гиацинтами; да и природную красоту лица заставляют они лгать, натирая себе щеки белилами и другими красками, выпрямляя шею, как у бездушной статуи, ежедневно и еже­часно переплетая волосы и раскидывая их по лбу, как это и прилично их злонравным делам. Всем этим не свидетельствуется ли их развращенность? Не нелепы ли их дела и не бесполезны ли их поступки? Не безумны ли их надежды? Между тем для них и этого мало, но кого они не могут обольстить открыто, против тех тайно направляют свои луки и стрелы, как и Ева обольстила Адама хитростью. Именно, о многих из них я слышал, что они подглядывают чрез дверные щели, наблюдая за проходящими по улицам, и в одних осмеивают походку, в других уничижают рост, в третьих издеваются над волосами и прической. Таким развращенным женщинам не нужны и мимы. Проводя господские и праздничные дни в праздности, они ни в чем не сдерживают себя — ни в пище, ни в питье, ни в сне, но все свои заботы ограничивают одним днем; они ни отцов не боятся, ни к матерям не питают уважения, ни братьев не стыдятся, ни рабов и рабынь не стесняются, но для всех одинаково служат соблазном и во всех отношениях являются кораблем, обуреваемым волнами. Но загляните в гробницы, дочери Сиона и дети святой купели, рассмотрите там образ, который вы украшаете, и бесполезные и нелепые украшения и одежды ваши, как все уничтожается тлением и безжалостной смертью, как все становится прахом, как все исполнено смрада. И пусть не восстают против меня женщины, будто бы я поношу их. Ведь свою беседу об этом предмете я предварил замечанием, что не о разумных женах будет моя речь, но о дурных, неразумных, и развратных. И я ни на минуту не забываю, что много есть женщин скромных, честных и сохраняющих целомудрие, которых и апостол упомянул в книге жизни. Перейдем, однако, к другим разрядам женщин. Ведь я имел в виду обратить ваше внимание на три разряда — девиц, замужних женщин и обреченных на вдовство. Так как относительно девиц я уже предложил вашему вниманию немногое из многого, то начнем теперь и о тех, которые, превозносясь браком, являются для своих мужей истинными аспидами. В самом деле, сколь многих жен видел я, приносивших своим супругам нежданную смерть? Сколько знаю я таких, которые не могли своим сожителям причинить смерти, за то своим злонравием заставили их страдать и ужасаться и удерживать их при себе только из страха? Ведь даже владея богатством, такая жена, днем и ночью похваляясь им, не дает мужу жить в покое. А будучи бедной, она ходит с места на место, из дома в дом и всюду посевает раздоры, возбуждает гнев, причиняет беспорядки; не позволяя мужу своему иметь мира ни с соседями, ни с знакомыми, она всех оскорбляет, со всеми судится, на всех нападает, всех приводит в смущение, пред властями держит себя дерзко и бесстыдно, в судах является в качестве обиженной, в банях многоречивой, в церквах устраивает неприличные встречи и везде болтает без меры. «Я поддерживаю наше благосостояние, я даю распоряжения рабам, я доставляю средства для жизни; муж мой только считается главой семьи, а ни о чем не заботится, ничего не знает, не входит ни во что, что делаю я в доме, кроме того, что ест и пьет за столом, не зная, как и откуда добывается это». О, явное бесстыдство! Справедливо говорит мудрость: мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый (Притч.5:3,4). А если к тому же она владеет грамотой, тогда недуг и злоба ее свирепствуют с двойной силой. Сколько жен погубили мужей своими письмами? Сколько тайн, которые только жена могла выведать у мужа, всплыло наружу со всеми последствиями благодаря ее письмам? Не мало я знал и таких, которые своей перепиской с любовниками предавали мужей своих в руки наемных убийц. Одни погибали от отравы, другие во время ночных прогулок или за городом попадали в засаду и кончали жизнь под ударами меча или камня или палки по голове или в спину. И такие-то жены бесстыдно приходят в церкви, под предлогом молитвы, и здесь клянутся пречистым телом и кровью Сына Божия, или Его Матерью, или вообще чем-нибудь святым, например, животворящим древом, в том, что они не оставят своих темных дел, но будут свой уговор соблюдать верно и нерушимо. О, несчастная! Страшное имя Господа нашего ты призываешь в своем блуде? Безумная! Непорочную Деву и Богоматерь Марию ты делаешь покровительницей твоего скверного намерения? Дикий зверь и плотоядный ворон, ты неприкосновенные дома святых делаешь причастными грабежу и крови? Но храм Божий, освященный и чистый, не осквернится, а ты в потребное время вкусишь плоды своего безумия по сказанному апостолом Павлом: если кто разорит храм Божий, того покарает Бог (1Кор.3:17): ибо храм Божий свят. Если угодно, продолжим и дальше нашу речь о непотребстве тех жен. Такая женщина, если ее соседками окажутся скромные женщины, наблюдает за каждым их шагом, задевает их, и хотя кого из близких знакомых и родственников увидит входящими в их дома, все же, приписывая им свои собственные дела, называет их, ни в чем неповинных ни душой, ни телом, прелюбодейцами и неистовыми. Если имеет детей, смотрит на них как на зверей; если имеет слуг или рабынь, то ничем не сдерживается в отношении их, но и днем под предлогом работы бичует их, и ночью принуждает работать Нет страха Божия пред глазами его (Пс.35:2). И когда разделяет с мужем своим ложе, не дает ему спать, но возбуждает его против слуг, побуждает к ссорам с сосе­дями. «Этот раб меня презирает, служанка надо мной смеется, тот сосед не перестает поносить меня и в церкви, и среди друзей, и на площади. Заступись за меня; в противном случае, я не сяду с тобой за стол, не буду есть твоего хлеба, не стану больше спать с тобой. Ведь это последнее дело: меня — твою жену — первый встречный ставит ни во что». Если вы хотите иметь подтверждение моим словам, то вспомните об египтянке, соблазнявшей Иосифа и возбудившей против него своего мужа; не угрожала ли она этому праведнику даже и смертью, если бы недремлющее око не предупредило его и не избавило его от горькой смерти? Вспомните и Иродиаду, умертвившую Крестителя. Говорил Предтеча: не должно тебе иметь жену брата твоего (Мк.6:18). И она, заключив в темницу того, кто был большим из рожденных женами, на пиру среди возлежащих друзей, отсекла ему голову; и чего не могла Иродиада делать при жизни этого мужа, то беззаконие свое довершила после его смерти. Не то же ли самое и Далила? Не предала ли она иноплеменникам на смерть славнейшего и сильнейшего Сампсона, остригши и связавши его своим блудом? Вот уже трех достоверных свидетелей я привел. Много и других подобных случаев указывает Писание, но так как устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово (Мф.18:16), то в дальнейшем умножении примеров нет и нужды. Господь Бог, сохранивший нас от подобных заблуждений, стыда и поношения, да устроит нас и впредь проводить жизнь в целомудрии, да даст вам иметь чистую совесть пред мужьями, а к детям, рабам и соседям быть кроткими и милостивыми, и да удостоит и вас быть участниками царствия небесного. Но так как я обещал выше сказать и о третьем разряде — разряде женщин, пребывающих во вдовстве, то здесь исполню свое обещание, ограничившись относительно их немногими словами. Вдовая женщина должна быть по апостолу Павлу такова: она воспитывает детей, служит нуждам святых, оказывает услуги странным и не предается на волю своих страстей (1Тим.5:10). После смерти мужа своего она, говорит апостол, облечена во вдовью одежду и, предаваясь скорби, пред всеми должна обнаруживать соответственные нравы. Невоздержная же вдовица — дикий зверь; обходя дома, она распространяет неприличные слова: «я — бедная, беззащитная вдова: много богатств было у меня и в поле, и дома, много было и скота и одежд, но супруг мой, будучи неопытен в мирских делах, все растратил; мое приданое было очень обильно, но что ни говорила я ему, он не слушал. Конечно, я не могла идти против него и против воли помогала ему в растрате имения; и вот — он оставил меня без всего». Так, кого при жизни обнимала и ласкала, того по смерти отдала на посмеяние друзьям и знакомым. Такая вдовица после смерти мужа своего озирается туда и сюда и ищет, где бы найти ей тайного любовника, и под предлогом молитвы или заботы о своем доме она многим причиняет соблазн; совершая же беззаконные дела и во чреве зачиная, она старается это скрыть и тысячи способов употребляет, чтобы произвести у себя выкидыш, прибегая к помощи яда, или к содействию других развращенных жен. В ее сердце нет страха пред Богом все видящим, и, совершая грех, она не стыдится, но плода этого греха стыдится и избегает. Скольких я видел рабов, сделавшихся господами, благодаря любострастию таких злонравных жен; свободные дети со страхом и трепетом стояли пред ними, со связанными на груди руками, а те гуляли в шелковых одеждах и золотых поясах. Слышали вы, христолюбивые, изложение беседы? Уразумели урок истории? Я описывал дела безумных и невозможных жен. Этим нравам научила их Ева, ее проклятие и преслушание. Впрочем пора окончить слово. Заключим же его воспоминанием о целомудренных и славных женах. Вот пред нами целомудренная вдовица сарептская, во время голода пропитавшая пророка Илию. Вот самаритянка, которая принимала в своем доме пророка Елисея и у которой он воскресил сына. Вот Анна, разрешившая узы неплодства и породившая Самуила, по молитве сделавшаяся матерью. Вот Сарра и Ревекка; как чисты они были и непорочны в своем сожительстве с патриархами! Вот Сусанна, которая своим целомудрием осудила неправедных старцев на смерть. Этим-то женам вы и подражайте — одной в молитве, другой в непорочности, третьей в странноприимстве, той в целомудрии, иной в угождении Богу, чтобы удостоиться вам царствия небесного, которого да сподобимся достигнуть все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым и Животворящим Духом, честь и слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама

Омилия VI [9]

Увещательная к Посту

Весьма искусен в зле и многохитер — лучше сказать, много опытен, — духовный и началозлобный змий. Одними способами он умеет сковывать благое расположение и делание наше; а если бы не возмог воспрепятствовать началу сего, иные измышляет уловки, которыми приводит в негодность совершение сего; а если бы не возмог привести в негодность совершение сего где–нибудь на середине дороги, опять же он знает иные ухищрения и иные способы, которыми он и завершившееся дело сводит на нет и, более того, приводит к гибели тех, которые не бывают всецело внимательными к делу. И, прежде всего, он представляет нам многотрудность и труднодостижимость, а посему наводит на нас нерадение и отчаяние, как на стремящихся к невозможному и слишком трудному и поэтому, конечно, не могущих привести в дело намерение; кроме того, он внушает подвизающимся и неверие относительно обетованных Богом наград. Но мы, братие, посредством духовного мужества, и расположения, и веры, миновав эту западню, примем на ум, что как земля не воздает полезных плодов, если не трудиться на ней, так и душа, без наличия духовных подвигов, не произведет ничего богоугодного и служащего ко спасению. Земля, действительно, тяжка для земледелания, но всякая разумная душа по природе благорасположена к добродетели. Поскольку же, в силу первичного осуждения, мы осуждены в труде и заботе проводить жизнь, и сего никто не может избежать, то будем совершать необходимую добродетель, и то, что поневоле стало нам присуще, принесем Богу, как добровольный дар, давая временное за постоянное; и за (наши) труды мы примем счастливый удел, приобретая привременным трудом вечное упокоение: ибо, трудясь ныне в добродетели, мы, конечно, достигнем обетованного упокоения в будущем веке. Потому что верен — Обещавший, Который является и готовым Помощником для тех, которые с готовностью вступили в подвиг добродетели; а при помощи Его, Сильного во всем, может ли быть что–либо неуспешным?! Но когда, приняв это на ум, мы усердно отважимся на дела добродетели, тогда оный лукавый, знающий, что добро не есть добро, если не совершается добрым образом, старается совратить нас, чтобы не с богоугодной целью мы совершали делание добра, именно — движимые желанием восхвалить Бога, но ради того, чтобы видели люди, дабы таким образом лишить нас воздаяния от Бога и духовных и небесных даров. Мы же и сие его тщание покажем неосуществимым, поразмыслив, с одной стороны, о величии благ, уготованных для богоугодно живущих, а с другой стороны, о незначительности людской славы, не только сравнимой с будущим величием славы от Бога, но и не стоящей лишения и изнурения плоти. Но и после такой победы над ним, этот началозлобный подкапывается к нам, всеми способами внушая нам гордость, как конечную и злейшую трясину, и убеждая нас надмеваться, как будто бы собственной силой и знанием мы совершали добродетель. Но мы будем памятовать Самую Истину, говорящую, что «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5); и таким образом избегнем многовидных ухищрений лукавого, действуя правильным образом и совершая добро в подобающем смирении, зная, что как если кто, храня в сосуде драгоценное миро, выльет его в сор, или же сор бросит в сосуд с миром, то одинаково приведет миро в негодность и уничтожит его, так и в отношении добродетели, если кто презрит ее бездельем или примешает к совершению ее порчу, подобным образом, так или иначе, приведет ее в негодность и умертвит. И это я говорю ныне вашей любви по причине времени поста, дабы нам сохранить его несмешанным ни с каким злом; ибо оный евангельский фарисей, хотя и постился дважды в субботу в течение всего года, однако никакой пользы от поста не получил, ибо он имел его смешанным с гордостью и осуждением ближнего. Не значит ли, что пост не приносить никакой пользы? — Но до какой степени пост полезен для тех, которые совершают его богоугодно и подобающим образом, явили Моисей, Илия, Сам Господь. Ибо Моисей, совершая многодневный пост… (но, напрягите, молю, вашу волю и возвысьтесь, когда дается это время, вместе с восхождением Моисея на гору к Богу, дабы благодаря сему, как по дороге, в свою очередь восходя, и вам подняться, и уже не на гору, но на небо ко Христу, совосходящему и сошествующему с нами…). Итак, Моисей, совершая на горе сорокодневный пост, видит Бога в видении, а не в гадании, как написано, и беседует с Ним и говорит, как говорит кто со своим другом, и бывает научен Богом, и сам всех учит о Нем, говоря, что Он — Присносущен и ни от чего не зависит, но и не сущее призывает как сущее, и из не сущего все приводить в бытие, и не допускает, чтобы оно пришло (вновь) в небытие, Он — Который в начале мановением и единым желанием произвел из ничего всю совокупную чувственную тварь. Ибо говорится: «В начале сотвори Бог небо и землю» (Быт. 1:1); не пустую, конечно, и не совершенно лишенную всякой влаги: ибо земля была смешена с водой, и та и другая были тяжелее воздуха, и всякого вида живого существа и растения; небо же — из различных светов и огней, из которых все оно состоит. Итак, таким образом сотворил Бог в начале небо и землю, сотворил как некую материю — всеобъемлющую и потенциально все несущую, прекрасно издавна отстраняя мнение ошибочно полагающих, что материя произошла сама по себе… (Далее Св. Григорий Палама вкратце излагает построение и чудесность созданного Богом мира, и продолжает [10]): После всего был создан человек, который удостоился большей чести от Бога и большого провидения и до сотворения и после сотворения так, чтобы и этот чувственный мир, ради него созданный, был создан раньше его, а затем и Царство Небесное, также уготованное ради него прежде создания мира, было бы до него созданным; и особая воля была проявлена относительно него, и рукою Божиею и по образу Божию он был создан так, чтобы не все он имел от этой материи и согласно чувственному миру, как все иные живые существа, но таковым имел только тело, а душу имел бы от премирного (элемента), лучше же сказать, — от Самого Бога, чрез неизреченное вдуновение, — как нечто великое и чудесное, и все превосходящее, и все надзирающее, и над всем начальствующее, и ведущее Бога и вместе, конечно, являющее Его; одним словом, как совершенное дело всепревосходящей премудрости Художника. Посему и рай он имел своим обиталищем, особо насажденный также Самим Богом, и получает возможность созерцания Бога и личной беседы с Ним, и там же получил совет и заповедь от Бога, именно: пост заповеданный и соответствующий оному месту, дабы, если он исполнил и соблюл его, пребыл бессмертным и не знакомым с трудом и печалью на вечное время. Но он, увы, добровольно предпочтя вместо цели сей заповеди и совета — началозлобного змия и, нарушив заповеданный ему пост, приял вместо вечной жизни — смерть, вместо удела чистого радования — многоболезненное и весьма соответствующее обиталище греха; более того — осуждается на ад и на тамошний мрак. И осталось бы наше естество в преисподней под гнетом прельстившего змия, если бы Христос, придя и начав с поста, не уничтожил полностью его тиранию, не освободил нас и не оживил, о чем и Моисей предрек. Ибо, постясь тогда на горе, он приял богоделанные скрижали, а вместе с ними — закон, написанный Божиим перстом на двух скрижалях; в то же время, наставляя в нем священный народ, он самым этим делом преднаписал и предъизобразил все относящееся к Христу, явившись освободителем и спасителем Авраамова племени, как Христос потом явился освободителем и спасителем всего человеческого рода. И Илия, также постившись 40 дней, и сам увидел Бога на горе, но не в огне, как ранее — представители Израиля, а, по причине богоугодного поста, минуя видение Бога в огне, увидел Его во гласе проходящего тонкого веяния, что ближе соответствует словам Владыки, говорящего: «Дух (есть) Бог: и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» (Ин. 4:24). Ибо оный глас (в видении Пророка Илии) предъизображал истину и проповедь самой Истины, огласившей все концы (земли); мимоидущее же веяние предобозначало Духа и благодать. Но в видении Бога, бывшем во время его поста, Илия восприял также силу для помазания пророка вместо себя и дарования ему вдвойне той благодати, которая обитала в нем самом, и для того, чтобы быть взятым ввысь от земли, конечно, как очевидный прообраз бывшего впоследствии Вознесения Христа на небо. И Сам Христос, постившись в пустыне, с силою победил общего искусителя и, отняв силу его над людьми и совершенно уничтожив его тиранию, освободил наше естество и сделал оного посмешищем для всех тех, которые желают жительствовать по Его Евангелию; и пророчества пророков Он исполнил, и то, что ими совершалось в виде образа, Он самым делом возвестил, как благодать и истину. Видите ли дары поста и посредством чего, чего и сколь великого Он нас удостоил? Но и на основании противоположного, т. е. пресыщения и неумеренности, можно видеть, какую пользу приносит пост. Ибо в течение предыдущих двух недель пресыщение и неумеренность весьма овладели (нашим) городом; и посему — смятения и крики, драки и беспорядки, распутные песни, сатанинские хороводы и непристойный смех; а на этой неделе наставший пост все изменил на более достойное поведение и, изгнав связанные со многими расходами заботы суеты и сдержав тяжкий труд оставленного без дела желудка, перенес, нас на дела покаяния и убедил нас делать пищу не гибнущую, но пищу, пребывающую в вечную жизнь. Где теперь заклание бессловесных животных, и чад, и всевозможные приготовления тонких кушаний, и тщания поваров? Где перебегающие дороги и бесчинные, оскверняющие воздух, вопли? Где повсюду стучащие в трещотку и играющие на флейтах, веселящие дома и трапезы, и совозлежащие, сорукоплещущие и, под тимпаны и флейты выступающих, неумеренно напивающиеся? Где проводящие день и ночь в пирах? Где высматривающие, где будет попойка, забирающие друг друга на пьянство и на позор, проистекающий от пьянства? — Но лишь водворился пост, все злое исчезло, и вместо него пришло все хорошее. Вместо непристойных песен — ныне священный псалом воспевается устами; вместо неподобных хороводов — ныне спасительная печаль и слезы; вместо беспорядочной беготни и блужданий — общее всем устремление во священную Христову церковь. Ибо как чревоугодие производит многочисленный рой грехов, так пост является корнем всех добродетелей и началом божественных заповедей. Нет сомнения, что невоздержание является вместе и древним, и новым злом, хотя по, времени оно отнюдь не старше, противоположного ему, поста. Из–за невоздержания в раю наших праотцев и презрения ими более древнего тогда поста, вошла в мир смерть и воцарился грех, введший с собою осуждение нашего естества, от Адама вплоть до (пришествия) Христа. По причине невоздержания сущих от Адама, живших в том же мире, где и мы живем, и презрения ими более древнего воздержания, пришел потоп на всю землю. Ибо это Бог говорит Ною в то время: «Не имать Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть» (Быт. 6:3). Что же является делом плотских людей? — Не чревоугодие ли, и пьянство, и распущенность, и происходящее отсюда зло? Из–за проклятого роскошества и невоздержания Содомлян, небесный пламень уничтожил их. Ибо сие говорит Иезекииль Пророк: «Сие — беззаконие Содомы: гордость [11], в сытости хлеба» (Иез. 16:49). Ибо по причине сего роскошества, они забыли даже закон своего естества и имели противоестественные смешения. Что лишило Исава первородного привилегий первородства и извергло от отеческой молитвы (благословения)? — Не распутство ли и безрассудное попрошайничество еды? Что сыновей Илия — первосвященника осудило на смерть и привело его самого насильно быть похищенным из жизни при вести о смерти сыновей, его — который не проявлял подобающей заботы об их воспитании? — Разве не несвоевременное вынимание из котлов кусков (жертвеннаго) мяса и употребление их? Но и весь еврейский род, в то время когда Моисей ради него постился на горе, сам все это время наслаждался, ел и пил, обуян играми, как написано и забавой ему было поклонение идолу: ибо тогда произошло делание золотого тельца. Таким образом, распущенность является причиной не только греха, но и — нечестия (т. е. греха против самой веры). И, наоборот, пост и воздержание служат на пользу не только добродетели, но и благочестию; ибо долженствует, чтобы пост был сопряжен с воздержанием. Почему? — Потому что сытость презренными яствами препятствует чувству очистительной скорби и печали о Бозе и сердечному сокрушению, которое претворяет несклонное к покаянию раскаяние в покаяние спасительное. Ибо без наличия сокрушенного сердца нельзя достигнуть истинного покаяния. Сокрушает же сердце и заставляет скорбеть о своих грехах ограничение в пище и в сне и удержание чувств. Посему, подобно тому, как оный Евангельский богач, говоря самому себе: «яждь, пий, веселися» (Лк. 12:19), сделал себя, несчастный, достойным вечного огня, так и мы, братие, напротив, велим себе воздерживаться и поститься, и бодрствовать и ограничивать себя, и смиряться и злострадать ради нашего спасения. Ибо таким образом и настоящую жизнь мы прекрасно и богоугодно совершим и унаследуем вечное благобытие, которое да сподобимся улучить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Ему же подобает слава, держава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцом и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

9. Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia VI: colonna 76–88. Ejusdem homilia exhortatoria ad jejunium? In qua etiam mundi origo breviter perstringitur; dicta fuit ferja quarta primae hebdomadis.

10. Эти взгляды выражают старинное представление о космосе, которое господствовало и во времена Св. Григория Паламы; мы их опускаем, как несущественные. Прим. перевод.

11. В оригинале написано «роскошество» (прим. редакции).

 

Святитель Феофан Затворник

Святитель Феофан Затворник Вышенский

Святитель Феофан Затворник Вышенский

В Неделю сыропустную. Основное чувство сердца есть грусть: природа наша плачет о потерянном рае Нынешний день Святая Церковь посвящает воспоминанию падения прародителей наших, и вы слышали, какие жалобные сетования влагает она в уста изгнанных из рая и сидевших прямо против него праотцов наших! Так живо было тогда чувство потери: рай был в виду и из него, может быть, доносились благоухания цветов и дерев, напоминавших о блаженной жизни, которую так недавно вкушали они в невинности. Нельзя было не сетовать праотцам нашим. Но то было сетование не Адама и Евы; но сетовала природа человеческая падшая! Все силы души и все части тела издавали плач. Прародители передавали его только словом сетовавшей вместе с ними твари и будущему потомству. С той минуты сетование, плач и грусть сроднились с природою человеческою и стали составлять основной тон наших сердечных чувств и расположений. И кто из потомков первозданного, наследников падшей природы человеческой, не засвидетельствует сего собственным опытом? В самом деле, мы любим повеселиться, но что значит, что, после самого полного веселия, душа погружается в грусть, забывая о всех утехах, от которых перед тем не помнила себя? Не то ли, что из глубины существа нашего дается знать душе, как ничтожны все эти увеселения сравнительно с тем блаженством, которое потеряно с потерею рая. Мы готовы радоваться с радующимися, но, как бы ни были разнообразны и велики предметы радостей человеческих, они не оставляют в нас глубокого следа и скоро забываются. Но если увидим мать, плачущую над умершим сыном, единственною своею опорою, или жену, раздирающуюся над могилою любимого мужа, скорбь глубоко прорезывает душу нашу и слово и образ сетующих неизгладимыми остаются в памяти нашей. Не значит ли и это, что скорбь ближе и сроднее нам, нежели радость? Вы слушаете пение или музыку; приятно, конечно; отзываются в душе веселые тона, но они скользят только на поверхности ее, не оставляя заметного в ней следа, между тем как тона грустные погружают душу в себя и надолго остаются ей памятными. Спросите путешественника, и он скажет вам, что из множества виденного выдаются из-за других у него в голове, преимущественно, такие предметы и места, которые погружали его в грустную задумчивость. Этих примеров достаточно, кажется, в пояснение той мысли, что основное чувство нашего сердца есть грусть. Это значит то, что природа наша плачет о потерянном рае и, как бы мы ни покушались заглушить плач сей, он слышится в глубине сердца, наперекор всем одуряющим веселостям, и понятно говорит человеку: «Перестань веселиться в самозабвении; ты, падший, много потерял: поищи лучше, нет ли где способа воротить потерянное?» Один язычник подслушал сей плач души человеческой и вот в какое иносказание облек он свою о том мысль! Какой-то мудрец старых лет ходил в уединенном месте, погруженный в размышление о судьбах человечества. Из сей задумчивости он выведен был вопросом: «Ты, верно, видел его? Скажи, куда пошел он; я устремлюсь вслед него и, может быть, настигну его». Обратившись, мудрец увидел девицу. На ней была одежда царских дочерей, но изношенная и изорванная. Лицо ее было мрачно и загорело, но черты его показывали бывшую некогда высокую красоту. Осмотрев странницу, мудрец спросил ее: «Что тебе нужно?» Она опять повторила: «Ты, верно, знаешь его, скажи, где и как мне найти его?» – «Но о чем это говоришь ты?» – сказал мудрец. «Ты разве не знаешь об этом, – отвечала дева. – Охма! А я думаю, что нет человека, который бы не знал о горе моем». Мудрец с участием спросил ее: «Скажи, в чем горе твое, и, может быть, я придумаю, как пособить тебе». – «Подумай и пособи, – отвечала она. – Вот что я скажу тебе. Я была в стране светлой, исполненной радости. Мне было там хорошо, как хорошо! Готовился брак… Жених мой, не помню черт лица его, был неописанной красоты… Уж все почти я забыла… но помню, что все уже было готово к браку, как вот кто-то пришел и говорил мне такие сладкие речи… Потом дал мне что-то выпить. Я выпила и тотчас впала в беспамятство или заснула. Проснувшись, – ах, лучше бы мне не просыпаться никогда! – проснувшись, я нашла себя на этой земле мрачной и душной. Где девалось то мое светлое жилище? Где мой жених и его радостные очи, я того не знала. На первых порах я только бегала в беспамятстве туда и сюда, рвала на себе волосы и била себя в грудь от сильной муки, томившей душу мою. Успокоившись немного, я решилась искать потерянное… И вот сколько уже времени хожу по земле и не нахожу того, «которого любит душа моя» (Песн.1:6). Днем спрашиваю солнце, а ночью луну и звезды, каждые сутки обходя кругом землю: «Не видали ль вы где того, кого ищет душа моя?» И они не дают мне ответа… Есть ли горы, где бы не слышался голос мой? Есть ли леса, где бы не раздавался вопль мой? Есть ли долины, которых бы не истоптала нога моя? Но вот сколько уже времени блуждаю, ища потерянного, и не нахожу. Но скажи, не знаешь ли и не слышал ли ты, где – то, о чем так тужит душа моя!» Мудрец подумал немного и сказал: «Если бы ты назвала мне имя жениха твоего и имя царства его и страны, где было светлое жилище твое, я указал бы тебе туда дорогу, а по тому, как ты говоришь, никто не может поруководить тебя! Разве не сжалится ли над тобою жених твой и не пошлет ли кого указать тебе дорогу в потерянное тобою блаженное жилище или не придет ли сам за тобою!» Сказав сие, мудрец отвернулся, а дева пошла далее снова искать необретаемого. Понятно, что значит это иносказание! Оно изображает душу, сетующую о потере рая и общения с Богом, ищущую Его и не находящую. Такова и всякая душа, таковы и наши души по естеству! Разница в чем? В том, что языческая душа только искала и искала, но не находила искомого, и язычник не мог далее идти! Разум встречается с ясными признаками – указателями падения и потери рая, но не умеет найти способа к восстановлению падшего и возвращению потерянного. Мы же, братия, не сыны ночи и тьмы, но сыны света и дня. У нас не может быть о том никакого недоумения. Мы знаем, что Господь и Спаситель Сам приходил на землю взыскать и спасти погибшего; Сам всех призывает к Себе: «придите ко Мне… и Я успокою вас» (Мф.11:28). «Вы потеряли Царство… Вот оно приблизилось! Покайтесь и веруйте во Евангелие, и Я возьму вас к Себе, и будете со Мною в раю, в обителях Отца Моего веселиться и вечерять». Так, братия, брак снова уготован. Господь Сам предлагает Себя в Жениха кающейся душе, для чего послал в мир невестоводителей, сначала Апостолов, а потом преемников их, чтобы они обручали Ему души человеческие, сетующие о потере тесного общения с Ним, представляя Ему их, посредством освятительных действий Церкви, девами чистыми, не имеющими скверны или порока или нечто от таковых. Благодарение Господу! Вот и нас призвали к браку! Вот и мы уже в невестнице Христовой, в Святой Церкви! Вот и наши души получили знак уневещения – обручение Святого Духа в Святых Таинствах, как бы обручальное кольцо! Что еще остается? Остается ожидать, когда отворится дверь, выйдет Жених и позовет нас к Себе, в вечные обители. Тогда возрадуется сердце наше, и радости нашей никто уже не возьмет от нас. О, даруй, Господи! Но, братия, вам известны условия, на которых все сие – обещаемое – будет действительно нам даровано! Будет возвращен нам рай и брачное общение с Господом, если явимся чистыми и непорочными перед Ним, когда предстанем Ему по исходе от жития сего. Мы уже очищены в Крещении и сколько раз очищали себя в Покаянии. Но посмотрим на себя поближе: нет ли в нас еще каких пятен, обезображивающих лицо или одежды наши, и поспешим снова омыть их слезами покаяния. «Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения!» (2Кор.6:2). Настают дни очищения! Воспользуемся этим благоприятным временем! Ибо много согрешаем все. Если не у всякого есть смертные грехи, но все же есть грехи. Запылившийся в дороге хоть не то же, что упавший в грязь, но все же ему нельзя оставаться так. Надо и лицо умыть, и платье вычистить. Так и тем, которые идут путем жизни сей многособлазнительной, нельзя не запятнаться хотя чем-нибудь. Что бы это ни было и как бы малозначительным ни представлялось, нельзя того оставить на себе – надо очистить. Ибо Господь говорит, что в Царство Его не войдет ничто нечистое. Когда – ничто нечистое, значит, не только большая, но и малая нечистота преградит нам путь в Царство Божие… Имея это в виду, поревнуем очистить себя от всякой скверны плоти и духа в приближающиеся дни, чтобы не лишиться нам навсегда так благостно возвращаемого нам блаженного жилища. Аминь.

(Свт.Феофан Затворник, «Семь слов в недели, приготовительные к Великому посту», гл.3).

 

Святитель Игнатий Брянчанинов

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Поучение в неделю сыропустную. Условие при вступлении в святую Четыредесятницу. Возлюбленные братия! Уже достигли мы самых врат святого поста! Уже они готовы отвориться перед нами! Уже, по законоположению святой Церкви, прочтено нам сегодня во святом Евангелии наставление Господа Нашего Иисуса Христа о правильном вступлении в подвиг поста. «Если вы будете прощать людям согрешения их, – возвещает ныне прочитанное евангельское учение – то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф.6:14,15). Таким известием встречает нас святая Церковь во вратах поста! Такое условие она предлагает нам на самом пороге в духовный чертог покаяния. Мы намереваемся доказать наше раскаяние в различных греховных увлечениях различными лишениями и удручениями телесными: Евангелие требует от нас милости прежде жертвы, чтобы жертва была благоприятна Богу. Все, желающие приступить к подвигу поста и молитвы, все, желающие пожать обильные плоды от своего покаяния! Услышьте слово Божие, услышьте завет Божий, – и отпустите, простите ближним согрешения их перед вами. «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф.6:14,15). Аминь.

(Свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, гл. «Поучение в неделю сыропустную»).

 

Преподобный Никодим Святогорец

Преподобный Никодим Святогорец

Преподобный Никодим Святогорец

Грешащие с мыслью о последующем раскаянии

Нет в мире такого безумного торговца, который бы весь свой товар бросил в море с надеждой, что тот к нему еще вернется. Но зато есть такие христиане, которые с легкостью готовы потерять чистоту души и благодать Божию, которая является величайшим из всех даров, данных нам от Него, и надеются, что снова получат небесные дары, что к ним снова вернется прежняя чистота, как только они исповедуются. Эти несчастные, будучи закованными в адские оковы, думают, что по первому своему желанию они могут сбросить их с себя. Они, ходя перед денницей, который держит в руках ключи от их душ, считают, что могут в любой момент свободно уйти от него. Я не буду дальше описывать это заблуждение, потому что оно не ново среди людей. Не его ли внушал искуситель Еве, когда побуждал ее нарушить заповедь Божию? Что же сказал он? Вы не умрете (Быт. 3:4), то есть, вы можете делать что угодно и с вами ничего не случится, потому что Бог — очень добрый. Ева прельстилась этим, а вслед за ней прельстился и Адам — он согрешил, думая о божественной милости, то есть Адам пал, считая, что на самом деле он не будет наказан Богом, хотя Тот и предупреждал его о наказании. И ты, брат мой, какого еще примера хочешь, чтобы увидеть ту степень наглости, до какой дошел диавол в своей вражде против Господа нашего Иисуса Христа? Он, нечистый, дошел до того, что предлагал Господу броситься с крыла храма с надеждой, что Ангелы поддержат Его и не допустят, чтобы Он претерпел какое-нибудь зло, как написано: «бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею» (Мф. 4:6). Итак, нет нужды говорить о том, что, внушая тот же лживый помысел, враг уже много раз искушал христиан, побуждая их бросаться в различные беззакония и к первым грехам прилагать тысячи других, в том числе беспечное упование на то, что когда-нибудь они исповедуются в них и духовные отцы все им простят. Удивительно, что христиане не замечают столь явной и ощутительной лжи и от этого становятся совершенно безразличными к Богу. Исповедь грехов и покаяние, милосердие и благость Божии — эти средства спасения они превращают в средства своего падения. И как одна ядовитая трава, называемая напелон, становится ядовитой тогда, когда на нее сходит с неба роса, так и эти несчастные делают смертоносным ядом спасительную Кровь Иисуса Христа. Потому что эту Кровь, которая должна после исповеди отмывать и угашать наши грехи, они употребляют для того, чтобы еще более разжечь их. Может ли быть что беззаконнее этого?! Каким другим врачевством можно было бы злоупотребить более, чем этим, к пущему торжеству и победе диавола? Об этом сокрушался и святой Амвросий Медиоланский: «От нашего злоупотребления этим лекарством диавол иногда просто торжествует». Я убежден, что большинство христиан мучаются и страдают от этой злой и обманчивой надежды, которая едва не ввергает их в ад. Несмотря на то, что грешникам уготованы вечные муки, они спокойно грешат, считая, что все это выдумки. И это потому, что они думают, будто от грехов избавиться легко и просто — стоит только рассказать о них священнику и исполнить какую-нибудь епитимию. Стоит им подумать об этом, и они опять чувствуют себя спокойно и нисколько не заботятся о своих грехах, считая, что каяться им еще рано. Вред, который причиняют себе грешащие с надеждой последующего раскаяния, заключается в том, что грехи их становятся все более мерзкими и совершаются все чаще. И это потому, что они, имея возможность исповедоваться, считают, что одного этого вполне достаточно, чтобы покаяние сделало их праведниками. Эти несчастные начинают погружаться в свои страсти, перестают сдерживать себя в словах и любопытстве и устремляются, подобно бессловесным животным, на путь погибели. Кто в состоянии измерить глубину их падения? Всякий раз, как в них появляется злое похотение и представляется удобный случай, они тотчас впадают в грех. Всякий раз, как приходит к ним лукавый помысел, они ввергаются в беззаконные дела. Многие из таких грешников, считающих, что в исповеди им легко простятся все грехи, ежедневно умножают их, — сколько своими злыми делами, столько и похотями, бесстыдными беседами, грешными наслаждениями, а особенно тем, что доставляют соблазн другим и этим умерщвляют их души. Таким образом, люди, которые постоянно так думают, могут незаметно для себя совершать тысячи грехов и всякий может понять, почему праведность Божия открывает для таких грешников врата ада. Страшно услышать обращенными к тебе слова Господа, возвещенные Им через пророка Иеремию: От лечения ты стал еще больше мучиться, оно не принесло тебе пользы. Тебя лечат, но это не помогает. Ты много раз исповедовался, тебе давалось прощение грехов, чтобы ты умертвил их, а вместо этого, по причине твоей злобности, все это послужило только к их большему распространению. «Если я могу грешить, то могу и каяться. Я волен грешить еще и еще — все равно потом исповедаюсь». Тебя лечат, но ты не получаешь от этого никакой пользы. Исповедь ты превращаешь в повод к бесчисленным грехам, не зная того, что все это множество грехов погружает тебя в ад и делает достойным наказания, как написано: Враг поразил тебя оттого, что умножились грехи твои. О душе, которая исповедуется и очищается от грехов, а потом снова грешит и от этого становится неизлечимой и достойной того, чтобы быть отвергнутой Богом, пророк в другом месте говорит так: «Врачевали Мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его… потому что приговор о нем достиг до небес» (Иер. 51:9). Велик вред, который приносят себе грешащие с надеждой покаяться в будущем, потому что они грешат без стыда и страха, и таким образом все глубже и глубже погружаются в нечистое и грязное болото греха, в какой грязи даже свиньи не захотели бы валяться. Вред, который они приносят себе, заключается в том, что они становятся равнодушными к своему спасению и начинают презирать заповеди Божий, как сказал Соломон: «С приходом нечестивого приходит и презрение» (Притч. 18:3). Когда они достигают последней степени лукавства, их ум помрачается, сердце ожесточается, и они уже никогда не задумываются о своих грехах. А некоторые из них не только относятся к ним с равнодушием, но даже хвалятся ими, как великими подвигами, как говорит Соломон: «они радуются, делая зло, восхищаются злым развратом» (Притч. 2:14). И те, которые говорили «если согрешу, то покаюсь и исповедуюсь», доходят до того, что уже не желают ни исповедоваться, ни каяться. Если же они когда-нибудь и захотят, то не смогут, потому что частое повторение греха превратилось для них в привычку, а привычка стала как бы второй природой и сердце их окаменело, как скала, они стали бесчувственными и сами в себе заглушили всякую надежду покаяния и исправления. Так эти несчастные и умирают — не исправившись и не покаявшись.

 

Протопресвитер Александр Шмеман

Протопресвитер Александр Шмеман

Протопресвитер Александр Шмеман

Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6:14–15). Эти слова Христа слышим мы в канун Великого поста. Ими призывает нас Церковь начать подвиг самоуглубления, внутреннего очищения, покаяния, возврата к Богу. Эти слова о прощении мы слышали столько раз, что как бы оглохли к ним. Но вот стоит только на секунду вдуматься, вслушаться, стряхнуть с себя внутреннюю к ним привычку, как они снова поражают нас, ударяют прямо в сердце и совесть, становясь устрашающими. Ибо здесь необычайно просто и при этом неумолимо сказано, что от нашего прощения всецело зависит и прощение нас Богом. Если не простим мы — не простит нас Бог. И тогда ненужным и бессмысленным становится все остальное — молитвы, посещение храмов, отвлеченные размышления о Боге и жизни, или, иными словами, сама религия. А если так, то первое, о чем следует задуматься в дни, когда к такой вдумчивой самопроверке призывает нас Сам Бог, — это о прощении. «Прощение» — такое простое как будто слово. Все здесь, казалось бы, так ясно: простить — значит больше не сердиться, не желать отомстить, «ничего не иметь», как мы часто говорим, против другого. Но стоит опять немного подумать, и окажется, что можно всего этого достичь — не сердиться, не желать отомстить, не жить обидой и т. д. — и все же не простить, как призывает к этому Христос. В чем же тут дело? В чем истинная сущность прощения? Заметим для начала, что все внутренние состояния, которые я только что перечислил и в которых мы обычно видим прощение, определяются нами в отрицательных выражениях, через не — не сердиться, не хранить обиды в сердце и пр. Но в том-то и дело, что даже тысяча отрицаний не даст хотя бы одного утверждения. Или, иными словами, отсутствие одного еще не означает присутствия другого. Отсутствие ненависти не есть любовь, как и отсутствие гнева не есть примирение. Разве не знаем мы на страшном и горьком опыте собственной жизни, что равнодушие, например, может быть страшнее вражды и ненависти? Апостол Павел начал с того, что возненавидел Христа и боролся с Ним. И вот сама эта ненависть, которая на деле была порождена слепотой и блужданием впотьмах, обернулась в нем такой верой, такой любовью ко Христу, что они до сих пор обжигают нас словами его посланий. Но сколько было тогда и таких, кто, не испытывая ненависти к Христу, были, тем не менее, заняты лишь собой и попросту не заметили Его, а если и заметили, то отвернулись. В Пилате, который предал Христа на распятие, не было ни ненависти, ни мстительности, ни обиды, но лишь безмерное равнодушие. Но как часто именно равнодушие, именно внутреннее отчуждение выдается нами за прощение! Как много в нашем языке слов и выражений, кажущихся безобидными, но являющих, если вдуматься, страшную сущность такого псевдопрощения. «С него взятки гладки, — говорим мы про кого-нибудь. — На нем можно поставить крест, на него можно махнуть рукой, на него даже сердиться не стоит» — и т. д., и т. д. Или еще так: «Я вас прощаю, но никакого дела с вами иметь не желаю. Я вычеркнул вас из своей жизни». Но разве это то прощение, о котором говорит, к которому призывает нас Христос? Разве к такому равнодушию, вычеркиванию из жизни, отсечению призваны мы? Нет, конечно. И даже можно сказать больше: пока есть гнев — есть еще надежда. Даже ослепленный гневом, я все еще принимаю человека всерьез, он все еще существует для меня, и потому сам гнев может быть претворен в примирение, воссоединение и обновление. Но где начинается равнодушие, там воцаряется смерть. Ад — это равнодушие всех ко всем, уход каждого в себя и тем самым — в страшное одиночество духовной смерти. Поэтому нужно со всей твердостью сказать: прощение от равнодушия и презрения — уже не прощение, а карикатура на него. Настоящее прощение есть прежде всего приятие человека до конца и всерьез, возврат к той глубине, на которой познается единственность и потому неповторимая ценность каждого человека как Божия творения, как носителя образа Божия, за кого умер на Кресте Сам Христос. Настоящее прощение — в том, чтобы увидеть человека таким, как видит и любит его Бог. «Всякий из нас за все перед всеми виноват» , — сказал Достоевский. Всякий из нас, увы, повинен прежде всего в том страшном равнодушии всех ко всем, которое превращает всю жизнь, весь мiр в одиночество, вражду, недоверие, страх. И этому смерть несущему равнодушию как раз и противостоит преодолевающее и побеждающее его прощение. И потому оно — всегда от Бога, ибо Бог прощает нас не оттого, что «с нас взятки гладки», не оттого, что Он махнул на нас рукой, а оттого, что Бог есть любовь (1 Ин. 4:8) и ничто не может любовь эту разрушить, она же, напротив, может победить, воссоздать, обновить и воскресить собою все. И только когда узнали мы эту обращенную на нас, на меня, на каждого всепрощающую любовь Божию, рождается и в нашем сердце чудо всех чудес — прощение. И каким светом, каким небесным счастьем загорается тогда наша жизнь!

 

Митрополит Антоний Сурожский

Митрополит Антоний Сурожский

Митрополит Антоний Сурожский

Проповедь митрополита Антония Сурожского, 1986

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Из «земли чуждей» мы сейчас идем в страну Славы на встречу с Живым Богом, как дети Его Царства. И этот храм сейчас являет нам образно картину нашего положения. Мы стоим в полумраке и видим Святая Святых: Бога, Его собственное место, алтарь, залитый светом славы. Мы знаем, что Христос принес свет в мир, что Он – Свет, а мы – дети света. И вот теперь мы устремляемся из тьмы в полумрак, и из полумрака в блистающую славу Нетварного Божественного Света. Во всяком путешествии, когда мы только что покинули привычное место, мы еще полны привычных чувств, воспоминаний, впечатлений. А потом они постепенно бледнеют, пока в нас не останется ничего, кроме устремления к цели нашего пути. Вот почему на первой неделе Поста читается Покаянный канон Андрея Критского. В последний раз мы задумываемся о себе. В последний раз мы отрясаем пыль со своих ног. В последний раз мы вспоминаем о неправде прежних лет. И прежде чем приступить к Торжеству Православия, когда мы вспоминаем, что Бог победил, что Он пришел и принес правду в мир, принес жизнь, и жизнь с избытком; принес и радость, и любовь, мы в последний раз обращаемся на самих себя и к другим, чтобы испросить друг у друга прощения. Освободи меня от уз, которые сплетены моим недостоинством и которые сковывают меня; от уз, которые сплетены из греховных дел и греховного небрежения; из того, что мы сделали другим, и того, чего не сделали, а что могло принести столько радости, столько надежды, и явить, что мы достойны Божией веры в нас. Поэтому в течение наступающей недели оглянемся на себя в последний раз, взглянем друг на друга и помиримся. Мир, примирение не означает, что проблем не стало. Христос пришел в мир, чтобы примирить его в Собою и в Себе с Богом. И мы знаем, какой ценой это Ему обошлось. Беспомощным, уязвимым, беззащитным Он отдал нам Себя, говоря: делайте со Мной, что захотите; и когда вы совершите последнее зло, узрите, что Моя любовь не поколебалась. Она была и радостью, она была и пронзающей болью, но это всегда только любовь. Это пример, которому мы можем, которому мы должны следовать, если хотим быть Христовыми. Прощение наступает в момент, когда мы говорим друг другу: я знаю, как ты хрупок, как глубоко ты ранишь меня, и потому, что я ранен, и потому, что я жертва, иногда виновная, а иногда безвинная, я могу повернуться к Богу и из глубины боли и страдания, стыда, а подчас и отчаяния, я могу сказать Господу: Господи, прости. Он не знает, что он делает. Если бы только он знал, как ранят его слова, если бы только он знал, сколько разрушений он вносит в мою жизнь, он не сделал бы этого. Но он слеп, он не созрел, он хрупок, и я принимаю его. Я понесу его, или ее, как добрый пастырь несет погибшую овцу. Потому что все мы – погибшая овца Христова стада. Или же я понесу его, ее, их, как Христос нес крест до смерти включительно, до любви распятой, когда нам дана вся власть простить, потому что мы согласились простить все, что бы нам ни сделали. И вот вступим в Пост, как идут из густой тьмы в рассеивающийся сумрак, а из сумрака в свет с радостью и светом в сердце, отрясая прах с ног, сбрасывая все путы, держащие нас в плену. В плену у жадности, в плену у зависти, страха, ненависти, ревности, в плену взаимного непонимания, сосредоточенности на себе. Потому что мы живем в плену у самих себя, тогда как мы призваны Богом быть свободными. И тогда мы увидим, что шаг за шагом мы движемся как бы через большое море прочь от берегов мглы и сумрака к Божественному свету. На пути мы встретим Распятие, и в конце пути придет день, и мы будем предстоять пред Божественной любовью в ее трагическом совершенстве, прежде чем она настигнет нас неизреченной славой и радостью. Сначала Страсти, сначала Крест, а потом чудо Воскресения. Мы должны войти и в то, и в другое, войти в Страсти Христовы вместе с Ним. И вместе с Ним войти в великий покой и блистающий свет Воскресения. Себе я прошу у вас прощения за все, что я должен был сделать и не сделал, за то, как я нескладно делаю вещи, и за многие, многие вещи, которые следует сделать, и которые остаются несделанными. Но давайте поддерживать друг друга на этом пути взаимным прощением любовью, и помнить, что на трудном пути в момент кризиса очень часто нам протягивает руку человек, от которого мы не ожидали ничего доброго, которого мы считали чужим или даже врагом. Бывает, вдруг он увидит нашу нужду, и отзовется на нее. Давайте поэтому раскроем свои сердца и глаза, и будем готовы увидеть и отозваться. Подойдем теперь сначала к иконе Христа, нашего Бога и нашего Спасителя, который дорогой ценой заплатил за власть простить. Обратимся к Матери Божией, Которая отдала Своего единородного Сына за наше спасение: если Она простит, кто нам откажет в прощении. А затем обратимся друг ко другу. А пока мы ходим, будем слышать уже не покаянное пение, но как бы настигающую нас еще издалека песнь Воскресения, которая станет громче на полпути, когда придет время поклонения Кресту, а потом заполнит этот храм и весь мир в ночь, когда воскрес Христос, одержав победу. Аминь.

Прощеное воскресенье

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. У преддверия светлого, животворящего Поста мы вспоминаем изгнание адамово из рая, трагический момент, когда человек разобщился с Богом, потерял животворящее единство с Ним и остался один на земле. Как пишет один западный богослов, повернувшись спиной к Богу, человек оказался без Бога, и ничего не осталось ему как только умереть, потому что только в Боге, только в живом общении с Ним — та жизнь, которой ничто не может отнять, Божественная жизнь, бьющая ключом в человеке. Мы вспоминаем этот день, и как бы глубоко мы ни вдумывались в это страшное событие, когда в лице Адама всё человечество осиротело страшным, смертоносным сиротством, мы всё же не можем так его пережить, как пережил человек, который до того всецело жил с Богом, всецело с Ним общался, для которого Бог был жизнью, и радостью, и раем. Не можем мы так же пережить эту осиротелость, как переживают ее святые, которые хоть краем души или глубинами своего существа прикоснулись Божественной жизни, приобщились Богу и, однако, находятся в этом мире одиночества, в этом мире, где качествует смерть, потому что человек отпал от Бога. И хочется мне сегодня прочесть вам несколько строк, написанных старцем Силуаном, который так глубоко переживал и свою живую, животворящую встречу с Богом, и трагедию человеческого сиротства: «Скучает душа моя о Господе, и слезно ищу Его. Как мне Тебя не искать? Ты прежде взыскал меня и дал мне насладиться Духом Твоим Святым, и душа моя возлюбила Тебя. Ты видишь, Господи, печаль мою и слезы: если бы Ты не привлек меня Своей любовью, то не искал бы я Тебя так, как ищу. Но Дух Твой дал мне познать Тебя, и радуется душа моя, что Ты — мой Бог и Господь, и до слез скучаю я по Тебе. Скучает душа моя о Боге, и слезно ищет Его. Милостивый Господи, Ты видишь падение мое и скорбь мою! Но смиренно прошу Твою милость: излей на меня, грешного, благодать Твоего Святого Духа. Память о ней влечет мой ум снова найти Твое милосердие. Господи, дай мне смиренного духа Твоего, дабы снова я не потерял бы Твою благодать, и не стал бы рыдать о ней, как рыдал Адам о рае и о Боге…» В жизни каждого из нас бывает дивное мгновение — иногда единственное, иногда повторяющееся, — когда вдруг Бог станет так близок, когда оживет душа, когда встрепенется сердце, когда ум станет глубок и тих, как глубокое, невозмущенное озеро, когда всем существом своим мы чувствуем, что мы ожили, и что мы можем жить в Боге, жить вовек. Каждому из нас надо войти в себя, погрузиться в самую свою глубь в поисках этого или этих мгновений, и вновь их пережить со всей силой, на которую мы способны, и тогда взглянуть на то, что значит наше отпадение от Бога, от жизни. И только тогда сможем мы дрогнуть сердцем, дрогнуть всем существом своим от ужаса и боли нашего сиротства и нашей измены. Бог верен, — неверны только мы. Встрепенемся же напоследок сегодня, когда вечером мы приступим к Богу в обряде прощения, прося Его нас простить, прося Его нас принять, как отец принял блудного сына — без одного слова упрека, только со слезами жалости о нас и со слезами радости о том, что мы к Нему возвращаемся покаянием, посильной любовью и намерением изо всех сил остаться Ему верными до конца. Когда будем подходить сегодня и поклоняться иконе Спасителя и Божией Матери, помолимся, чтобы примирил нас Господь с Собой, чтобы дал Он нам вновь ожить. И поклоняясь Божией Матери, вспомним, что наш грех: и общий человеческий грех, и наш общинный грех, и мой частный грех были причиной и ужаса Гефсиманского сада, и крестной смерти Спасителя, и Богооставленности Его на кресте, и сошествия во ад, и воскликнем Ей: О, Матерь! Прости! Если Ты нам простишь это, то никакая сила не сможет нас осудить… И войдем в пост прощенными и благословенными Божией Материю, прощенными и принятыми Богом нашим и Отцом ради крестной любви Сына Единородного, отдавшего Свою жизнь и Свою смерть за нас. И вступим в этот пост не с горечью, а с радостью. Потому что Пост — это весна духовная, это время, когда мы можем ожить, это наше восхождение к святой, животворящей, дивной Пасхе Господней, которая предвозвещает нам всеконечную Пасху, победу Божию, жизнь вечную, торжество Духа Святого в нас и радость нескончаемую. Аминь.

 

Преподобный Силуан Афонский

Преподобный Силуан Афонский

Преподобный Силуан Афонский

АДАМ, отец вселенной, в раю знал сладость любви Божией, и потому, когда был изгнан из рая за грех и лишился любви Божией, горько страдал и с великим стоном рыдал на всю пустыню. Душа его терзалась от мысли: «любимого Бога я оскорбил». Не так жалел он о рае и красоте его, как о том, что лишился любви Божией, которая ненасытно каждую минуту влечет душу к Богу. Так всякая душа, познавшая Бога Духом Святым, но потом потерявшая благодать, испытывает Адамово мучение. Больно душе, и сильно жалеет она, когда оскорбит любимого Господа. Скучал Адам на земле, и горько рыдал, и земля была ему не мила. Он тосковал о Боге и говорил: «Скучает душа моя о Господе и слезно ищу Его. Как мне Его не искать? Когда я был с Ним, душа моя была весела и покойна, и враг не имел ко мне доступа; а теперь злой дух взял власть надо мною, и колеблет, и томит душу мою, и потому скучает душа моя о Господе даже до-смерти, и рвется дух мой к Богу, и ничто на земле не веселит меня, и ничем не хочет душа моя утешиться, но снова хочет видеть Его и насытиться Им. Не могу забыть Его ни на минуту, и томится душа моя по Нему, и от множества скорби стоном плачу я: «помилуй мя, Боже, падшее создание Твое». Так рыдал Адам, и слезы лились по лицу его на грудь и землю, и вся пустыня слушала стоны его; звери и птицы замолкали в печали; а Адам рыдал, ибо за грех его все потеряли мир и любовь. Велика была скорбь Адама по изгнании из рая, но когда он увидел сына своего Авеля, убитого братом — Каином, то еще большею стала скорбь его, и он мучился душою, и рыдал, и думал: «от меня произойдут и размножатся народы, и все будут страдать и жить во вражде и убивать друг друга». И эта скорбь его была велика, как море, и понять ее может только тот, чья душа познала Господа и как много Он нас любит. И я потерял благодать и вместе с Адамом зову: «Милостив буди мне, Господи. Даруй мне духа смирения и любви». О, любовь Господня! Кто познал тебя, тот неустанно ищет тебя день и ночь и кричит: «Скучаю я по Тебе, Господи, и слезно ищу Тебя. Как мне Тебя не искать? Ты дал мне познать Тебя Духом Святым, и это знание Божие влечет мою душу слезно искать Тебя».

* * * Плачет Адам: «Не мила мне пустыня. Не милы мне высокие горы, ни луга, ни леса, ни пение птиц; ничто мне не мило. Душа моя в великой печали: я оскорбил Бога. И если бы взял меня Господь снова в рай, то и там буду скорбеть и плакать: зачем я Бога любимого оскорбил».

* * * Адам по изгнании из рая болел душою и много слез проливал он от скорби. Так всякая душа, познавшая Господа, скучает по Нему, и говорит: «Где Ты, Господи? Где Ты, Свете мой? Почто скрыл лицо Твое от меня, и душа моя долго не видит Тебя, и скучает по Тебе, и слезно ищет Тебя». «Где Господь мой? Почто не вижу Его в душе моей? Что мешает Ему жить во мне? Значит нет во мне Христова смирения и любви к врагам».

* * * Бог есть ненасытная любовь, и описать ее невозможно. Ходил Адам по земле, и от многих болезней сердца своего плакал, а умом помышлял о Боге, и когда изнемогало тело его и не мог он уже проливать слезы, то дух его и тогда горел к Богу, ибо не мог он забыть рай и красоту его; но еще больше душа Адама любила Бога, и влеклась к Нему силою самой любви. О, Адам, я пишу, но ты видишь, слабый ум мой не может разуметь, как скучал ты о Боге и как нес труд покаяния. О, Адам, ты видишь, я, чадо твое, страдаю на земле. Мало во мне огня, и едва не потухает любовь моя. О, Адам, пропой нам песнь Господню, да возвеселится душа моя о Господе, и да подвигнется хвалить и славить Его, как хвалят Его на небесах Херувимы и Серафимы, и как все чины небесных ангелов поют Ему трисвятую песнь. О, Адам, отец наш, пропой нам песнь Господню, чтобы слышала вся земля, и все сыны твои подняли умы свои к Богу, и усладились звуками небесной песни, и забыли горе свое на земле.

* * * Дух Святой есть любовь и сладость души, ума и тела. И кто познал Бога Духом Святым, те ненасытно день и ночь рвутся к живому Богу, ибо любовь Божия зело сладка. Но когда душа теряет благодать, то снова слезно ищет Духа Святого. А кто не познал Бога Духом Святым, тот не может слезно искать Его, и душа его всегда бывает борима страстями; ум его помышляет земное и не может придти в созерцание и познать Иисуса Христа. Он познается Духом Святым. Адам знал Бога и рай, и по падении слезно искал Его. — «О, Адам, отец наш, скажи нам, сынам твоим, о Господе. Твоя душа знала Бога на земле, знала и рай, и сладость его и веселие, и ныне ты живешь на небесах и видишь славу Господню. Скажи нам, как прославляется Господь наш за Свои страдания, и как поются песни на небесах, и коль сладки эти песни, ибо поются они Духом Святым. Скажи нам о славе Господней, и сколь милостив Он, и как любит Он Свое создание. Скажи нам и о Пресвятой Богородице. Как Она величается на небесах и какими песнями ублажается. Скажи нам, как радуются там Святые, и как сияют они от благодати; как любят они Господа, и в каком смирении предстоят они Богу. О, Адам, утешь и обрадуй наши скорбные души. Расскажи нам, что видишь ты на небесах?.. Что же ты молчишь?.. Ведь вся земля скорбит… Или ты от любви Божией не можешь и вспомнить про нас? Или ты видишь Богородицу во славе, и не можешь оторваться от видения, и не хочешь нам скорбящим слово ласки сказать, чтобы мы забыли горе на земле? О, Адам, отец наш, ты же видишь скорбь сынов твоих на земле. Что же ты молчишь?» Говорит Адам: —«Дети мои, не трогайте меня. Я не могу оторваться от любви Божией и говорить с вами. Душа моя уязвлена любовью Господней и веселится о красоте Его, и как могу я помнить землю? Живущие пред Лицем Владыки не могут помышлять земное». — «О, Адам, отец наш, оставил ты нас, сирот твоих. А ведь мы в горе на земле. Скажи нам, что делать, чтобы угодить Богу? Посмотри на чад твоих, рассеянных по земле, рассеянных умом своим. Многие забывают Бога, во тьме живут и идут в пропасти ада». — «Не беспокойте меня. Я вижу Божию Матерь во славе, и как могу я оторваться и говорить с вами? Я вижу святых Пророков и Апостолов; и все они похожи на Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия. Я хожу по райским садам и всюду вижу славу Господню, ибо Господь во мне и сделал меня подобным Себе. Так прославляет Господь человека, что творит его подобным Себе». — «О, Адам, ведь мы дети твои. Скажи нам, скорбящим на земле, как унаследовать рай, чтобы и мы, подобно тебе, видели славу Господню. Душа наша скучает о Господе, ты же на небесах живешь и радуешься славе Господней. Молим тебя, — утеши нас». —«Что вопиете ко мне, дети мои? Господь любит вас и дал вам заповеди. Соблюдайте их, любите друг друга, и обрящете покой в Боге. Кайтесь на всякий час в прегрешениях своих, чтобы могли мы встретить Господа. Господь сказал: »Любящие Мя — люблю, и прославляющие Мя — прославлю». «О, Адам, молись за нас, детей твоих. От многих скорбей печальна душа наша».

* * * «О, Адам, отец наш, ты живешь на небесах и видишь Господа, сидящего во славе одесную Бога-Отца. Ты видишь Херувимов и Серафимов и всех Святых, и слышишь песни небесные, от сладости которых душа твоя забыла землю. Мы же печальны на земле и много скучаем о Боге. Мало в нас огня, чтобы пламенно любить Господа. Внуши нам, что должны мы делать, чтобы рай обрести?» Отвечает Адам: — «Не троньте меня, дети мои, ибо я от сладости любви Божией не могу вспомнить про землю». — «О, Адам, скучают души наши, и скорби отяготили нас. Скажи нам слово утешения. Пропой нам от песней, которые ты слышишь на небесах, дабы слышала их вся земля, и люди забыли горе свое… О, Адам, мы печальны зело». — «Не троньте меня. Время моих скорбей прошло. От красоты рая и сладости Духа Святого я не могу уже помнить землю. Но скажу вам: любит вас Господь, и вы живите в любви, будьте послушны властям, смиряйте свои сердца, и Дух Божий будет жить в вас. Он приходит в душу тихо, и дает ей мир, и свидетельствует спасение без слов. Пойте Богу в любви и смирении духа, ибо Господь радуется этому». — «О, Адам, отец наш, что же нам делать? Мы поем, но нет в нас любви и смирения». — «Кайтесь пред Господом и просите. Он любит человека и все даст. И я много каялся и много скорбел за то, что Бога оскорбил, что за грех мой потерян мир и любовь на земле. Слезы мои текли по лицу и мочили грудь и землю; и пустыня слушала стоны мои. Вы не можете разуметь моей скорби, ни того, как рыдал я о Боге и рае. В раю я был радостен и весел: Дух Божий веселил меня, и я не знал никаких страданий. Но когда я был изгнан из рая, то холод и голод стали мучить меня, звери и птицы, которые были кротки в раю и любили меня, одичали, стали бояться и бежать от меня. Меня терзали злые мысли; меня опаляли солнце и ветер, меня мочил дождь; меня мучили болезни и все скорби земли, но я все терпел и крепко уповал на Бога. И вы несите труды покаяния: возлюбите скорби, иссушите свои тела, смирите себя и любите врагов, чтобы вселился в вас Дух Святой, и тогда познаете и обретете Небесное Царство. А меня не трогайте: ныне от любви Божией я забыл землю и все, что на ней, я забыл даже потерянный мною рай, ибо вижу славу Господню и славу Святых, которые от света лица Божия и сами сияют, подобно Ему». «О, Адам, пой нам небесную песню, чтобы слушала вся земля и усладилась миром любви к Богу. Мы хотим слышать эти песни, они сладки, ибо поются Духом Святым».

* * * Адам потерял земной рай и плача искал его; «Рай мой, рай, прекрасный мой рай». Но Господь любовью Своею на кресте дал ему иной рай, лучший прежнего, на небесах, где Свет Святой Троицы. Что воздадим мы Господу за любовь Его к нам?

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

О прощении

 

Сколько сами желаем, столько и прощает благой Бог. Ибо здесь выслушивает Он нас, если взываем к Нему, здесь прощает, если просим об этом, здесь изглаждает беззакония наши, если мы благопризнательны * * * Прости брата своего, если согрешил он против тебя, и Господь простит тебе прегрешения твои. * * * Рабу, когда согрешит он пред владыкой своим, нехорошо убегать от рук его; всего же лучше быть перед ним со всем смирением сердца своего. В таком случае, обыкновенно, и люди прощают служителям проступки их. А если же люди, будучи смертны и лукавы, подобным себе рабам прощают погрешности их, то не тем ли паче святой и благой Владыка, Создатель и Господь всех нас, премилосердый и щедрый, долготерпеливый и многомилостивый, простит беззакония и грехи грешникам, всегда к Нему припадающим? * * * От всего сердца станем прощать друг другу, потому что мы рабы нелживого Бога, Kоторый сказал: аминь, аминь говорю вам, если не будете от всего сердца отпускать друг другу прегрешений, то и Отец ваш Небесный не отпустит вам прегрешений ваших (ср. Мф. 18, 35). И через самих святых Своих апостолов указал нам, сколько раз надобно прощать брату. Ибо когда Петр спросил: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? — Ответствовал ему Господь: Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз (Мф. 18, 21–22). А мы иногда и трех раз в день не прощаем друг другу. * * * Не воздавай злом за зло, но если кто сделает тебе зло, прости его, чтобы и тебя Бог простил. Если борет тебя злопамятство, от всей души помолись о том брате, злопамятство отступит от тебя. * * * Что пользы принесет нам молитва, если не простим должникам нашим? Человек, ты сын персти! Смотри же, чему научил тебя Господь твой, не пренебрегай слова Господня, чтобы и Господь не отвергся от тебя и не осудил тебя. Оставь мне долги и грехи мои, как я оставляю оскорбившему меня. Прости меня, как я прощаю, приими меня, как и я принимаю. Если ты, человек, не прощаешь всякого согрешившего против тебя, то не утруждай себя постом и молитвой. Если брату своему, на которого за что-нибудь прогневан, не оставляешь долга его, то совершенно напрасно постишься и молишься; Бог не примет тебя. * * * Что за тяжесть — отпустить брату прегрешения и получить от Бога прощение собственных своих прегрешений, чтобы смело говорить: «Оставь мне долги мои, Владыка, потому что я оставил долги брату моему»? * * * Праведный [Господь] дает просимое нами не ради молитвы нашей, но питает нас по собственным Своим щедротам, потому что сотворил нас. Все превышающее Величие даровало нам не испрошенного нами Сына Своего, Kоторый ради нас явился в мир и, хотя не просили мы Его, принес Себя в жертву для нашего спасения. Ибо кто просил Отца, чтобы Сына Своего предал Он на Крестную смерть? Или кто умолял Сына, чтобы умер Он за грешников? Kому из праведников приходило на мысль просить Отца, чтобы предал Он Сына Своего за беззаконных? Подлинно, неслыханное это дело, и на мысль никому не приходило оно. Отец предал Сына Своего на Крестную смерть, и смертью Его грешники приобрели себе жизнь. А если отдал Он величайшее Свое сокровище, то воспрепятствует ли что просящим от такого Человеколюбца получить все, в чем только имеют нужду? Итак, будем Его просить, потому что дает Он; будем объявлять пред Ним желания свои, потому что не отказывает Он; будем умолять Его, потому что желает Он всеми способами удовлетворять нашим нуждам. Но по правде Своей ожидает Он, чтобы молитва наша предстала дверям Его, и этой молитвой примирена была правда со всеми грешниками. Если бы благость без молитвы прощала преступления, то нарушилась бы правда и никто не помышлял бы о ней. Человечество более и более предавалось бы нечестию, потому что Судия не употребляет вразумляющего жезла. Kаждый с радостью продолжал бы грешить, потому что никто не вразумляет его. Тогда благость, столь для нас полезная, обратилась бы во вред, потому что давала бы повод грешникам более и более умножать число грехов своих. * * * Не судите (Мф. 7, 1), — то есть неправедно, — да не судимы будете, то есть за неправду. Прощайте, и прощены будете (Лк. 6, 37), — то есть если человек судит по правде, то прощает по милости, дабы оказаться достойным милости прощения, когда сам осужден будет по правде.

О Прощеном Воскресении

Последнее воскресенье перед началом Великого поста именуется Церковью Неделей сыропустной (так как именно сегодня заканчивается употребление в пищу молочных продуктов), или Прощеным воскресеньем. В этот день после вечернего богослужения в храмах совершается особый чин прощения, когда священослужители и прихожане взаимно испрашивают друг у друга прощение, чтобы вступить в Великий пост с чистой душой, примирившись со всеми ближними.

Толкуя евангельские стихи о взаимном прощении обид в Прощеное воскресенье, епископ Феофан Затворник восклицает: “Какой простой и подручный способ спасения! Прощаются тебе согрешения, под условием прощения прегрешений против тебя ближнего твоего. Сам, значит, ты в своих руках. Переломи себя и от немирных чувств к брату перейди к искренно мирным, – и всё тут. Прощеный день – какой это великий небесный день Божий! Когда бы все мы, как должно, пользовались им, то нынешний день из христианских обществ делал бы райские общества, и земля сливалась бы с небом…”

Просмотры (63)

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели