О часе смертном (по трудам архимандрита Софрония (Сахарова))

Размещено Июл 11, 2019 в Статьи | 0 комментариев

О часе смертном (по трудам архимандрита Софрония (Сахарова))

Архимандрит Захария (Захару) [*]

«Не скорбите, народы, что вам трудно жить. Боритесь только с грехом» [1], – говорит святой Силуан Афонский. Подлинно, жизнь наша нелегка потому, что мы хотим преодолеть владычество смерти над нами.

Наше земное странствие есть не что иное, как время, данное нам, чтобы мы научились умирать. И, однако, нас никто не учит, как должно относиться к смерти. Современные люди чрезмерно доверяют своему разуму, который в час смерти оказывается бессильным помочь нам, не подготовленным к своему исходу отсюда. Да, даже наш замечательный ум вместе со всеми душевными силами оставит нас тогда. И есть ли что-нибудь на свете, что избавило бы нас от страха в тот час великой нужды, когда мы так одиноки и лишены человеческой помощи? Можем ли мы подготовиться к смерти заранее?

Мы предвкушаем смерть всякий раз, когда испытываем боль, когда что-то угрожает нашей жизни или когда мы сокрушены скорбями. Вот в такие-то тяжелые минуты мы и можем постараться усвоить пра­вильное отношение к смерти. Нам следует понять, что смерть неизбежна, и то, как мы умрем, – гораздо менее важно, чем то, как мы готовимся к смерти.


Архимандрит Софроний (Сахаров)

В одной из своих книг отец Софроний рассказывает о таком случае. «Это произошло в кругу лиц, знакомых мне… В одном европейском городе два брата женились почти одновременно на двух девушках. Одна из них – доктор медицины, большого ума и сильного характера. Другая – более красивая, живая, интеллигентная, но не слишком интеллектуальная. Когда приблизилось время родить для обеих, то свой первый опыт они решили совершить, следуя незадолго перед тем появившейся теории «безболезненных родов». Первая, доктор медицины, быстро поняла весь механизм этого акта и после двух-трех уроков определенной гимнастики оставила упражнения, уверенная, что она все поняла и в нужный момент реализует свои познания. Другая имела очень примитивное представление об анатомическом строении своего тела, но не была расположена заняться теоретической стороной, а просто с усердием отдалась повторению предписанного комплекса движений тела; достаточно освоившись, пошла на предстоящую операцию. И что же вы думаете? Первая, в момент родов, с начала появления болей, позабыла все свои теории и родила с большим трудом, «в болезни» [2]. Другая же – без болей и почти без труда. Так будет и с нами» [3].

Смерть – это рождение в жизнь вечную. Все наши старания научиться молиться, смиряться, надеяться не на себя, а на Бога, имеют одну-единственную цель – подготовить нас к величайшему событию, к смерти, к встрече с Богом, «воскрешающим мертвых» [4]. Мы хотим знать Бога, чтобы ввериться Ему в час, когда силы оставят нас и никто помочь не может. Поможет нам тогда только особое состояние нашего духа, привыкшего быть в общении со Христом, надеющегося лишь на Него и знающего, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает, что смерть над Ним не имеет власти и что верующий в Него воскреснет и будет жить с Ним [5].

Мы умираем, но во Христе Иисусе вновь оживаем. И данная нам временная жизнь чрезвычайно важна как уникальная возможность подготовиться к святой и великой встрече с Богом – к дню нашего рождения в небесное непоколебимое Царство [6]. Подлинное рождение – это вхождение в вечность, и если мы хотим радостно праздновать со святыми на небесах день нашего рождения, то следует быть внимательными и не терять драгоценного времени в праздности. Вместо пустых разговоров полезнее уединяться и беседовать с Господом: «Господи, в час смерти кто поможет мне, беспомощному, и кто помолится обо мне? Прошу Тебя, вспомни обо мне тогда. Будь милостив ко мне в тот страшный час, Боже, ибо тогда оставят меня силы и я не смогу воззвать к Тебе. Ни ангелы, ни люди не помогут мне, но Ты будь моим Помощником и даруй мне радость спасения». Так молясь, мы думаем о смерти и готовимся к ней. Дело это – великое, ибо когда душа разлучается от тела и идет предстать Господу, тогда именно такие мысли и чувства будут у нас, монахов и мирян. И вот тогда-то все молитвы, которые мы возносили Господу, верному и никогда не забывающему нас, воспомянутся Им.

Мы готовимся к смерти всякий раз, когда отсекаем свою волю и предаемся на волю Божию. Нет ничего хуже самоволия и самонадеянности, и потому очень важно научиться уповать на Спасителя, призывая Его имя. Поступая таким образом, мы каждый раз умираем, чтобы, когда действительно придет время кончины, мы безбоязненно встретили смерть как дорогого долгожданного друга, пришедшего освободить нас от скорбной тягостной земной жизни и ввести в жизнь вечную, истинную и действительно прекрасную, превосходящую всякую иную известную нам форму бытия.

К сожалению, многие боятся смерти до такой степени, что запрещают и упоминать о ней в их присутствии. Таковые боятся смерти только потому, что не желают помыслить о едином истинном Боге. Но все же на что-то им надо опереться, и тогда они изобретают собственные верования и мифы, которые, конечно, никого не могут спасти. Спасительна лишь одна единственная религия в мире – христианство, потому что не является выдумкой христиан, но есть Откровение свыше. Основание этой религии – Христос, воплощенный Сын Божий, умерший, и воскресший, и воскрешающий с Собою тех, кто имеет с Ним единство в Духе, кто верует Его слову и носит Его святое имя.

Смерть немилосердна к тем, кто боится ее и старается спрятаться от нее, и, напротив, она бежит от тех, кто всегда помнит о Боге и просит Его даровать им мирную, безболезненную кончину.

Боязнь смерти – мучительна и ужасна. Но священники могут подтвердить, что верующие слову Божию, несмотря на предсмертные страдания, встречают свою кончину как событие чудесное и восхити­тельное. Они сподобляются получить от Господа благодать и милость Божию, о которых просили в своих молитвах и церковных песнопениях.

Необходимо всегда помнить и заранее готовиться к смерти как к святому и великому мгновению нашей жизни. Тогда молитвы, которые мы от сердца и со слезами возносили Богу, обратятся в благословение и радость, и мы услышим слова: «Добрый и верный слуга, войди в радость господина твоего» [7].

По-человечески нам интересно, что представляет собой жизнь после смерти, но об этом почти ничего не говорится в Священном Писании. Святой апостол Павел возвещает о Втором и славном при­шествии Христа и о нашем восхищении на облаках в сретение Господу на воздухе [8], и, несмотря на наши ожидания услышать о будущей жизни, апостол тут же заканчивает свою мысль такими словами: «Итак всегда с Господом будем» [9]. Потому что наша радость, жизнь и рай – Христос. Он – наш Свет и Мир.

Наилучшим приготовлением к смертному часу является молитва, уже в земной жизни возводящая нас к предстоянию Господу. Во время внимательной молитвы, смиренно призывая имя Иисуса, мы стремимся пребывать в Его живом присутствии. Если, призывая Господа, мы неспособны ощутить Его пребывание с нами, надо понять – ошибка в недолжном устроении. Тогда следует преклонить главу и с сокрушением сказать: «Господи, даже призывая Твое имя, я согрешаю. Ты Сам научи меня смирению Твоему. Даруй мне со вниманием призывать Твое святое имя». И мы скоро почувствуем, что чем более мы смиряем себя, тем горячее молитва, ниспосылаемая нам свыше. Молитвою мы учимся приближаться к Господу, предстоять пред Ним, пребывать в Нем, понимая, что наша жизнь в Боге должна стать постоянной, настоящей, светлой. Никогда не надо забывать смирять себя. Если мы усвоим этот благословенный навык, то он исцелит нас от многих пороков. Например, вспомнив о том, что мы опечалили ближнего, поспешим смирить себя и помириться, зная, что иначе мы будем неугодны Богу, не пребудем с Ним. Кто желает наследовать рай, должен иметь сердце, необъятное как небо, вмещающее всех людей. Если ты отвергаешь хотя бы одного человека, то пребудешь вне Господа, так как Ему невозможно вселиться в такое сердце. Молитва, по слову отца Софрония, есть бесконечное творчество, она учит непрестанному пребыванию в Господе. Стремление всегда быть с Господом – вот суть нашей аскетики, приводящей к победе над смертью, и именно поэтому молитва не должна совершаться рассеянно или по привычке. Чтобы подлинно научиться умному деланию, сердце и ум должны стать едины, или, иными словами, мы должны молиться всем существом, от души, со вниманием.

Если, молясь невнимательно, мы сами не слышим своих слов, то как Богу послушать нас? Как нам просить о чем-то Бога, если мы не вникаем в смысл своих же прошений? Если мы желаем, чтобы Бог внял нашим мольбам, прежде всего надо быть внимательными и как бы заключенными умом в слова произносимых молитв.

Уму следует жить в согласии с сердцем, и тогда наши прошения ко Господу будут возноситься с чувством, молитвы – со вниманием, каждое слово – со смыслом. Надо стараться, и Бог научит молиться, так как Сам Господь сказал, что все будут научены Богом [10]. Господь наставляет нас, давая чувствовать Свое присутствие в сердце. И если мы делаем все возможное, чтобы сохранить Его пребывание в нас, то вскоре научимся, какие мысли принимать и какие отвергать.

Молитва – это наука, для усвоения которой не­обходимо смирение. Надо помнить о своем ничтожестве пред Лицом Господа и, зная, кто ты есть на самом деле, не приступать к Богу бесстрашно. Мы – существа сотворенные, не самовластные, падшие, лукавые и грешные. А потому и предстоять Богу должно со страхом, без самонадеянности. Имея смиренное сердечное расположение, мы будем просить лишь о том, в чем нуждаются нищие духом, т.е. о прощении грехов, о просвещении разума, о даровании добродетелей. Такие смиренные прошения хранят от возношения, и Бог дает ощутимо чувствовать Его присутствие в нас.

Быть смиренным помогает сознание, что человек сотворен из праха земного, всеми попираемого, и потому ничтожен по самой природе своей. В некоторых церковных молитвах подчеркивается, что мы – земля, и в землю снова возвратимся, и что наше тело есть для нас источник смирения. Эта земля только потому стала человеком, драгоценным образом и подобием Божиим, что Бог и Творец вдунул в лицо его дыхание жизни [11] и впоследствии воссоздал благодатью святого крещения. Зная и помня сие, мы не будем тщеславиться и гордиться, и тогда Богу легко прийти и вселиться в нас. Переживая свою духовную нищету, мы пребываем в Боге, и чем глубже чувство самоуничижения, т. е. чем более мы смиряем себя пред Богом, тем более Его Божественная благодать наполняет сердце.

Дополнением к смирению служит самоотвержение. На этих двух добродетелях, как на твердом основании, Бог возводит храм Духа Святого. Дело в том, что мы склонны к самолюбию, нам дороже покой, нежели жертвование собой ради Бога и ближних. И поэтому за отсечение своей воли даже в мелочах, за наше самопожертвование Бог дарует обильную благодать. Кого Господь призывает следовать за Собой, тому Он заповедует самоотвержение [12], и блажен, кто это возводит себе в привычку

Молодой человек редко задумывается о смерти. Лишь с годами она начинает приходить ему на ум, но и то как-то поверхностно, отвлеченно. И потому Человеколюбец Господь начинает премудро подготавливать нас к ее приходу. Он устроил жизнь таким образом, что к старости болезни все более посещают нас, являясь грозными вестниками приближения смерти, величайшего для людей события. Это – предупреждающие знаки, ежедневно ощутимо напоминающие нам о ней.

Отец Софроний вспоминал о приближении свое­го последнего часа каждый день с самого утра и молился такими словами: «В тот великий день, в тот страшный час, пребуди со мною, Господи, и воздаждь ми неизреченную радость спасения Твоего» [13]. Т.е. да будет для меня тот святой момент восхитительным рождением в Царство Небесное. Имея такие мысли в молитве, мы заранее подготавливаемся к смерти, и когда действительно наступает последний час, мы встречаем его радостно. Подобная мо­литва есть наилучшее приготовление, она воспитывает должное отношение к смерти и учит умирать таким образом, чтобы кончина наша не стала для нас вечной смертью, но переходом в жизнь вечную с Богом.

Мы можем сделать каждый день приготовлением к своему последнему дню здесь, на земле. Хотя мы и привязаны к земному и, к сожалению, быстро привыкаем к Божиим дарам, воспринимая все как должное, но к своему переходу в мир иной привыкнуть невозможно. День нашего переселения насту­пит непременно, и мысль об этом может всегда быть с нами как вдохновение. Например, чтобы не охладеть к святому причастию, можно так просить Бога: «Благодарю Тебя, Господи, удостоившего меня снова и снова принять Твои тело и кровь, но удостой меня святого причастия и в последний день моего земно­го странствия». Вообще, каждое причащение святых Тайн должно переживать как первое и последнее причастие. Первое – так как мы все еще нуждаемся обрести мир с Богом, последнее – так как мы живем и причащаемся с надеждой совершить и вечную Пасху, свой личный переход в Жизнь. Надо стараться помнить о своей кончине, о рождении в новый, вечный мир.

Из жизни святых мы знаем, что Бог всегда помогает Своим рабам, когда они вверяются Ему. Они достигают последней степени истощания, но именно тогда и начинает действовать укрепляющая их сила Божия. Когда мы уже теряем надежду, вдруг отверзаются небеса. Мы не надеемся на свою праведность, и тогда праведность Божия, Его беспредельная любовь приходит спасти нас.

Многострадальный Иов, Божий человек, испил до дна чашу скорбей, веруя в Господа и стараясь понять Его суды, и Бог явил ему Себя. Тогда Иов все понял и благословил Бога, отвергнув человеческую праведность как нечто жалкое и ложное. Более того, он так обратился к Богу: «О, если б я знал Тебя раньше, каков Ты есть, то согласился бы страдать ради Тебя еще больше» [14]. Ему открылось, что после болезней и смерти, которые переносит человек как испытание, следует и прославление.

Подобное мы наблюдаем и в жизни святого апостола Павла, который многократно предавал себя на смерть ради благовестия Христова. Один из таких случаев произошел в Листрах. Язычники, послушав иудеев, так избили апостола, что, посчитав его мертвым, выбросили за город. Но Бог исцелил Своего служителя. В Послании к Коринфянам он позже напишет, что тогда они уже и не рассчитывали выжить: «Мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых» [15]. Пережив смерть и воскресение, великий апостол Павел не желал говорить с похвалой о бывших ему чудесных видениях и откровениях, от чего можно впасть в гордость. Он желал хвалиться лишь скорбями и смертями, которые претерпел ради проповеди Евангелия, потому что знал воочию, что величие Бога христианского проявляется именно в бессильных, но верующих христианах, что Бог христиан восторжествует именно в их скорбях, немощи, гонении. А это – самая лучшая проповедь Бога.

«Сила Моя в немощи совершается» [16], – ответил Христос апостолу Павлу, когда последний, изнемогая в испытаниях и переживая отчаяние, умолял Господа избавить его от них. Апостол говорит, что триж­ды просил сжалиться над ним, т.е. трижды совершал молитвенные бдения и постился, прося Господа дать ему услышать Его голос, вразумить, открыть Свою волю или же исцелить его. И Христос ответил ему. Он не исцелил апостола, но сказал, что достаточно ему благодати и что именно в слабости человеческой бывает явлена сила Божия. Болезни хранили апостола в смирении, и поэтому в него вселилась сила Божия.

Апостол, проповедовавший язычникам, предавал себя на смерть за Христа ежедневно. Он пишет: «За Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание» [17]. Он претерпевал тысячи смертей, ибо только так было возможно сохранить сердце апостольским, преисполненным Духом Святым, способным проповедовать всему миру.

«Жить по-христиански – нельзя; по-христиански можно только умирать, как умирал апостол Павел на каждый день» [18], – пишет отец Софроний в своей книге о святом Силуане. Он имеет в виду, что человек, заботящийся о себе и о комфорте, не может жить так, как должно христианину. И напротив, если мы помним о смерти и готовы самоотверженно предать себя на любую смерть за Христа, то привлекаем Божию благодать и становимся свидетелями чудесного божественного заступления.

К сожалению, нам не хватает самоотвержения, которое так величественно преображало апостольское сердце. Такое сердце в верующих творит Дух Святой, сходя и обновляя нас.

Когда мы утешаем друг друга, то следует утешать подлинно, т.е. словом Божией истины, и ничем иным. Но для этого требуется быть мужественным. Нелегко утешить смертельно больного человека; и все же тому, кто может вместить, следует честно сказать: «Пришло время готовиться к встрече с Господом!» Тому, кто готовится к смерти, к величайшему мгновению встречи с Творцом, Бог подает особую благодать, превосходящую и жизнь, и смерть, – потому, что Бог верен своему обещанию и не попускает нам быть искушаемыми сверх меры [19]. Если же мы, страдая в болезни, просим Бога об исцелении, а Он не слышит и не исцеляет нас, то, значит Бог подаст нам силу пре­возмочь болезнь и вкусить радость Его пришествия в сердце, а это и есть победа над смертью.

В книге Деяний говорится, как некий хромой человек просил милостыню у входа в храм. Апостол Петр, проходя мимо, сказал, что серебра и золота у него нет, но во имя Иисуса Христа он повелевает хромому встать и идти. И совершилось чудо исцеления [20]. Вот как велико не иметь ничего земного, но лишь единого Христа в своем сердце.

Вопросы и ответы

Вопрос 1. Наша жизнь – это странствие, которое однажды закончится. И священникам легче помнить об этой истине, так как даже наше одеяние постоянно напоминает нам об этом. Но не посоветуете ли Вы нам нечто особенное, чем бы мы могли вдохновить и мирян жить с памятью о смерти и готовиться к ней?

Ответ 1. Священство – служение непростое, нелегко священнику сохранить свою первую ревность до гроба. Священство – это постоянное восприятие на себя смерти тех, кто приходит к тебе, и потому к концу жизни священник обычно имеет меньшую благодать, чем в начале служения. Все, что он полу­чает от Господа, он отдает людям, вдохновляя их воз­любить спасение Божие и возненавидеть грех. Священник преподает людям слово, снисходящее к нему свыше, и если они принимают это слово всем сердцем, то оно рождает в них жажду жизни вечной. Служа пастве, он имеет одну цель – возрождение душ. Я часто напоминаю верующим, приезжающим к нам в монастырь, не обременять священника неважными житейскими рассказами. Подходить следует с готовностью и стремлением услышать слово спасения и затем внимательно хранить его в сердце. При таком отношении вы сделаете своего духовника пророком, и жизнь ваша обогатится. Но, конечно, для самого священника, как ему вести себя и что говорить, готовых рецептов не существует. Быть духовником – это словно тебя выбросили в море, и теперь ты должен плыть и как-то добраться до берега. Или, другими словами, ты должен постоянно вопиять ко Господу, никогда не теряя надежды. И я всегда сочувствую священникам, зная, насколько тяжело это служение.

Мы, священники, причастны священству Христа, и если Он претерпел злословие, мрак вражды и смер­тельную ненависть, то и каждый священник Христов испытает нечто подобное. Священник переживает в своем сердце страдания и скорби человеческие, но сам несет людям святое утешение и надежду. Руководит им только одно – желание помочь людям воспринять Христа, так чтобы Христос прославлялся их жизнью. Велика награда тому, кто совершает это служение в страхе Божием, ведь именно на него обрушивается вся злоба и вражеские нападения. И это настоящее чудо, когда мы побеждаем страсти мира сего, храня вдохновение и упование, какие были у нас в начале нашего пастырского служения. Ведь нам непременно надо сохранить тот огонь и жизнь в сердце, чтобы у нас не похитили нашу надежду. Са­мое лучшее – быть подобным праведному Симеону Богоприимцу, бодрствовавшему до тех пор, пока он не принял в свои руки Христа и уже тогда сказал: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему) с миром» [21].

Вопрос 2. Говоря о том, как надо молиться, Вы сказали, что никогда не следует «вычитывать» молитвы, но всегда должно молиться со вниманием, соединяя ум с сердцем. Однако мы, живущие в миру и вечно занятые множеством дел, к вечеру уже не находим и сил помолиться. Лично мне всегда хочется прочитать повечерие целиком, и если уж я очень устал, то читаю только избранные молитвы, стараясь делать это со вниманием, как Вы говорите. А иногда я читаю все полностью, но из-за усталости произношу слова действительно механически, лишь бы прочесть. Не подскажете, как тут быть, или, может, есть еще какой-нибудь способ получше? Старец Епифаний, например, говорит, что диавол всегда препятствует молитве. И потому, когда он приходил домой после долгого дня, то все равно вычитывал повечерие, пусть даже механически, так как сильно желал прочесть все целиком.

Ответ 2. Все, что вы говорите, нам хорошо известно, воскресный день для любого священника яв­ляется нелегким, и особенно к вечеру мы чувствуем усталость. Кроме того, все мы склонны к молитве по привычке, без участия сердца. И здесь действительно может помочь настойчивость, постепенно приводя­щая количество в качество. Я же, когда не могу мо­литься, просто останавливаюсь и говорю: «Господи, ты знаешь мою нищету…» И начинаю укорять себя, пока мне не станет стыдно пред Господом или пока сердце не начнет участвовать в молитве. И уже тогда продолжаю молиться. Потом опять начинаю укорять себя. Когда молитва не идет, очень хорошо сказать об этом Господу, а себя укорить, и тогда стыд пробудит сердце от нечувствия. В таких случаях я даже и не думаю о количестве молитвословий, а лишь стрем­люсь со вниманием и от души говорить с Господом своими словами, и когда сердце оживет, тогда уже продолжать молитву. Некий монах как-то сказал, что тот, кто хочет спастись, должен быть «изобретательным». Ведь наши отношения с Богом – удивительное творчество! Вдохновение, поставляющее нас пред Богом и воскрешающее к духовной жизни, может приходить к нам самым различным образом.

Вопрос 3. Я общаюсь с заключенными, и один из них поделился со мной своим духовным опытом. Он сказал, что стал иначе произносить сорок раз «Господи, помилуй» после того, как помыслил, что это – его молитва за тех, кто сейчас не может помолиться. К нему пришло вдохновение, которое изменило его отношение к молитве, так что он теперь больше не может произносить «Господи, помилуй» механически, но делает это всегда от всего сердца. Извините, но вопрос мой не об этом. Я хочу спросить о другом роде заключенных, которые говорят, что смерти они не боятся, так как привыкли видеть ее вокруг себя. Некоторые из них и сами стали убийцами… И порой они открыто заявляют мне: «А я совершенно не боюсь смерти!» Что бы Вы сказали им, чтоб они хоть немного задумались о своей личной смерти?

Ответ 3. Мы сказали, что смерть становится благовестием новой жизни, однако лишь при должном отношении к ней. Вообще любое соприкосновение с вечностью имеет двоякий результат. Если у человека верный взгляд на вещи, то он обогащается, если неверный, то теряет очень многое. В «Добротолюбии» есть такое сравнение. Солнце сияет и всех согревает своим теплом, но грязь от этого становится лишь очень твердой и ломкой, а воск мягким и легко поддающимся изменению. С человеком происходит нечто подобное. Если наше сердце верно воспринимает прикосновение вечности, то оно смягчается и Ногу возможно запечатлеть на нем Свой образ.

Да, некоторые люди даже винят Бога за то, что существует смерть. Но может ли человек обвинять Бога? Бог восторжествует в любом случае, ведь, послав в мир Своего Сына, Он этим явил, что любит человека беспредельно. И Сын явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их[22]. Только закосневшие в гордости могут обвинять Бога, нам же всегда надо смиряться пред Ним. Так некогда Иаков боролся с Богом всю ночь, но когда сумел смириться, Господь явился ему и сказал: «Ты боролся с Богом, и человеков будешь одолевать» [23]. Ободрившись такими словами, он пошел на встречу с Исавом, и тот почувствовал, что на Иакове почивает Божие благословение. И, вместо того чтобы убить Иакова, он пал ему на шею со слезами. Все дело в том, что надо найти смиренную мысль, и она приблизит к нам Божию помощь. А если с нами Бог, то мы можем ничего не бояться, даже самой смерти, как ее не испугался и Иаков, идя навстречу Исаву.

Вопрос 4. Не раз случается, что крещеные люди, но никогда не ходившие в церковь, зовут священника перед смертью. И как тут быть? Оглашать их в течение нескольких часов и потом причащать? Зачастую они горды и своенравны, так что в течение жизни их никто не мог переубедить. Зачем им священник? Может, они пытаются этим сломить свою гордость, провидя грядущую встречу со Светом, или же их мучает чувство вины в эти последние минуты жизни?

Ответ 4. Что делать в такой ситуации? Постарайтесь утешить их своим словом, чтобы хоть в последнюю минуту жизни у них появилась надежда, чтобы хоть последние часы жизни не были потрачены впустую. Помню, как однажды я был со священником у постели умирающего человека. Больной снял кислородную маску и сказал: «Я хочу прожить еще неделю, чтобы пойти и поблагодарить того, кто спас жизнь моей дочери». Священник ответил: «Об этом ли тебе беспокоиться? Там наверху настолько пре­красно, что сюда и прийти-то никто не хочет». Он сказал это с такой простотой и уверенностью, что мне самому захотелось тут же оказаться там, наверху.

Вопрос 5 (епископ Василий). Отец Захария, Вы как-то рассказали мне случай о том, как Вам пришлось утешать множество людей. Некоторые из священников огорчаются, если их неожиданно просят сказать слово о только что прочитанном отрывке из Евангелия. Вы же по просьбе настоятеля сразу по окончании литургии и без подготовки должны были сказать слова утешения к семьям погибших в авиакатастрофе. И действительно Бог дал Вам необходимые слова и утешил скорбящих людей. Думаю, моим собратьям было бы полезно услышать Ваш рассказ, ведь каждому из нас приходится утешать людей, переживающих не только мирную кончину в глубокой старости, но и неожиданную смерть, и священнику всегда надо найти слова утешения. Великие трагедии – это минуты испытания нашей веры. Расскажите нам, пожалуйста, что-нибудь из вашего опыта.

Ответ 5. Около года назад потерпел крушение самолет авиакомпании «Гелиос». Он разбился перед самой посадкой в Афинах, все пассажиры погибли. Спустя некоторое время я был на Кипре. Там в одном из городов служит знакомый мне священник, очень добрый и благочестивый. На деньги, оставшиеся ему от родителей в наследство, он построил две церкви в Центральной Африке. Да и вообще каждому он всегда старается чем-то помочь. Я отслужил литургию у него на приходе и после этого произнес проповедь. В храме было много народа. Но он подошел ко мне и сказал: «Видишь, как много людей в траурной одежде. Это – родственники тех, кто разбился в том самолете. Им так необходимо услышать слово утешения…» Наступил трудный момент, я не знал, как быть. Дело в том, что ты не можешь утешить челове­ка, если сам не пережил подобное страдание, слова утешения звучат тогда неискренно, не имеют силы. Может быть, поэтому мы и терпим добровольные лишения, чтобы ими хоть как-то восполнить недостаток невольных страданий в своей жизни.

Итак, я не знал, что сказать. И вдруг вспомнил о двух событиях из своей жизни. Однажды, когда я возвращался из Греции в Англию, у самолета от­казал один из двигателей. Стюардессы ходили туда-сюда, доставая вещи с полок и опуская их на пол, но при этом никому ничего не объясняя. Они лишь просили каждого застегнуть ремни безопасности. Я почувствовал неприятный запах. И тогда, закрыв глаза и отключившись от всего происходящего, сказал себе так: «Сейчас мне должно помолиться Богу в последний раз. Видимо, наступает момент моего перехода в иную жизнь». После этого я стал действительно молиться, словно последний раз в жизни. И прежде всего поблагодарил Бога за все Его дары: за то, что Он даровал мне жизнь, за благодать крещения, за чудесный дар монашества, за благодать священства – самый великий дар, какой только знает земля. Я благодарил Его от всего сердца за все, что Он творил со мною со дня моего рождения и доныне, за то, что Он привел меня к такому святому мужу, как отец Софроний. Я благодарил Его за все, что мое сознание могло охватить в тот час, только бы не остаться неблагодарным Ему. Поблагодарив, я стал просить прощения за все мои грехи, помнил я их или нет, исповедал или не исповедал. Затем стал просить Бога об утешении тех, кто будет печалиться о моей смерти, и особенно об отце Софронии, так как он, как я знаю, горевал бы больше всех. Слушаясь его, я и отправился в Грецию для некоторой работы с отцом Емилианом из монастыря Симонопетра. Я молился о всех, с кем был хоть как-то связан. И уже после этого произнес: «Господи, прими, пожалуйста, даже такого, как я».

А через сорок минут мы приземлились в Фессалониках. В окно иллюминатора я увидел пожарные машины, так как была опасность воспламенения в момент посадки. Слава Богу, все обошлось. Через несколько часов был готов другой самолет, и мы благополучно улетели в Англию. Когда я подошел к отцу Софронию, то его первыми словами были: «Вас спасла молитва!» – мне же и вспомнить было страшно о происшедшем.

Другой случай связан с моим родителем. Он был простым крестьянином, но для своего времени весь­ма образованным, так как, закончив школу в Америке, прекрасно овладел английским языком. У него была тяга к знаниям, к изучению языков. Все, что он узнавал на греческом, он считал, что должен знать и на английском. Ему нравился высокий стиль. Встречая такие произведения, он непременно учил их наизусть, даже если это были пьесы в газете. Он мог цитировать целые отрывки из Священного Писания или письма Василия Великого, считая их образцовыми. Он собирался стать учителем. Для этого ему надо было сдать несколько экзаменов, заплатив около тридцати шиллингов. Однако его отец не дал ему этих денег, опасаясь, что, став учителем, он уедет из деревни, и тогда некому будет обрабатывать землю. Дед очень хотел, чтобы дети тоже были земледельцами. Но в 1974 пришли турки и оккупировали се­верную часть Кипра. Они захватили всю землю, оставив отцу только дом и небольшой сад с апельсинами. Печальный, он жил в своем собственном доме, как в заключении, но делать было нечего. Через несколько лет ему удалось временно уехать оттуда на лечение, и он побывал у нас в Англии. Здесь он услышал, как мы читаем Иисусову молитву в храме. Болезнуя сердцем о потерянном, живя в агрессивном окружении в своей деревне, он стал молиться Иисусовой молитвой,

несколько приспособив ее к своему горестному сстоянию: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси нас от притеснителей». Эта просьба стала его непрестанной молитвой. А через несколько лет сюда в монастырь приехала моя мама и говорит: «Уж если твой отец не спасется, то тогда вообще никто не спасется!» Я спросил, что она имеет в виду. Тогда она говорит: «Он всегда по ночам молится Иисусовой молитвой». Как-то турки сломали ограду нашего сада, чтобы их животные могли там ходить, а отец и слова не мог им сказать. С ним случился приступ, и его отвезли в больницу. За несколько дней до этого он поцеловал руки у моей матери, говоря: «Да разве ж я достоин того, чтобы Милтиадес, твой отец, дал мне такую душу, и она была со мною всю мою жизнь?» И он целовал ее руки со слезами благодарности. Она всегда была очень мужественной. Поехать с ним в больницу она не могла, так как у нее на руках оставалась девяностолетняя мать, у которой, после того как ее избили турки, шла кровь из горла. С отцом поехала ее сестра, моя тетя. Те последние два дня, что он прожил в больнице, она слышала, как он постоянно говорил: «Отче, в руки Твои предаю дух мой». Перед смертью изменился образ его молитвы, с ней он и отошел ко Господу. Когда мне сообщили о его кончине, я отправился на Кипр, чтобы похоронить отца. Турки разрешили мне провести в деревне четыре часа. После похорон я улетел обратно в Англию. На следующий же день я совершал Божественную литургию в монастыре, и в моем сердце, словно колокольчик, раздавались такие слова: «Он спасен, он спасен, он спасен». Невозможно было удержаться от слез. Это заметил один из наших старцев, отец Симеон, и спросил: «Что-нибудь случилось?», но я мог лишь произнести: «Простите, не могу сдержаться…» Так, с извещением в сердце о спасении отца, я совершил заупокойную литургию по нему. Мама моя вскоре стала монахиней в одном из женских монастырей на Кипре. Мои хорошие друзья, монахи и монахини, позаботились о ней, и последние годы своей жизни она провела по-монашески. Как-то я молился о ней и об отце, это была полумолитва-полуразмышление, и вдруг дерзнул так спросить Бога: «Господи, когда умер отец, Ты возвестил мне о нем так ясно. А почему же Ты ничего не говоришь мне о моей матери?» И тогда словно голос раздался в моем сердце, странный голос, но убедительный и освобождающий от сомнений: «Потому что твой отец лишился всего, что имел». Он терпел лишения в жизни не только по­тому, что пришли турки и отняли имущество. У него не двигалась правая рука, и потому даже те способности, которыми он обладал, было невозможно применить на практике. Из-за больной руки не пригодилось и хорошее образование…

Итак, я рассказал прихожанам обе эти истории и затем добавил: «Теперь обратимся к нашим близ­ким, погибшим в авиакатастрофе. Они находились в том самолете около двух часов и ничем не могли себе помочь. Мы не знаем, как благодать крещения проявилась в них в эти часы, или как они тогда молились Богу, или с какой молитвой они встретили свою кончину. Можно прожить века счастливой жизни на земле, а умереть неподготовленными к вечности, в отличие от них. Мы не знаем, как они приняли кончину, но мы знаем, что на них почивала благодать святого крещения, они не были безбожными. Они видели опасность, и я уверен, что они умерли, преисполненные молитвой, и потому смерть их благословенна. Кроме того, из святоотеческого учения мы знаем, что Бог дважды не судит. Апостол Павел говорит, что если мы судим самих себя, то мы не будем судимы Богом. Но если мы не судим себя, то тогда наказываемся от Господа, чтобы нам не погибнуть вместе с грешным миром [24]. Т. е., если Бог допускает прийти на нас несчастьям сейчас, это значит, что Он хочет избавить нас от несчастий в будущей жизни. Вечная жизнь – это торжество правды и исправление всего, что было несправедливого в жизни земной. Эти люди лишились своих жизней по вине пилота, и Бог воздаст им за это стократно. Возможно, что сейчас они радуются в Царстве Божием, и нам, оставшимся, не стоит чрезмерно рыдать, думая о случившемся неверно и слишком по-земному».

После того как все закончилось, ко мне подошел один из стоявших в храме. Он поблагодарил меня и сказал: «Спасибо вам, теперь я утешен».

Источник: Захария (Захару), архим. Сокровенный сердца человек. Духовные беседы / Пер. с англ. иером. Доримедонта (Литовко) и мон. Серафимы. – СТСЛ, 2015. С. 36-60.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[*] Архимандрит Захария (Захару) – духовник Иоанно-Предтеченского монастыря в Англии. Монастырь был основан архимандритом Софронием (Сахаровым), рядом с которым отец Захария находился более двадцати лет. Им были переведены книги отца Софрония на греческий язык и написана книга «Христос как путь нашей жизни», по­священная богословию старца Софрония.

[1] Софроний (Сахаров), архим. Преподобный Силуан Афонский. – СТСЛ, 2010. С. 370.

[2] См.: Быт. 3,16.

[3] Софроний (Сахаров), архим. О молитве. – Эссекс-М., 2002. С. 173-174.

[4] См.: Кор. 1,9.

[5] См.: Рим. 6,9.

[6] См.: Евр. 12, 28.

[7] Мф. 25, 21.

[8] 1 Фес. 4,17.

[9] 1 Фес. 4, 17.

[10] См.: Ин. 6, 45.

[11] Быт. 2, 7.

[12] См.: Мф. 16, 24.

[13] Софроний (Сахаров), архим. Молитвенное приношение. – СТСЛ, 2014. С. 46.

[14] См.: Иов. 42, 3-6.

[15] 2 Кор. 1, 8-9.

[16] 2 Кор. 12, 9.

[17] Рим. 8, 36.

[18] Софроний (Сахаров), архим. Преподобный Силуан Афонский. – СТСЛ, 2010. С. 263.

[19] См.: 1 Кор. 10, 13.

[20] См.: Деян. 3, 6.

[21] Лк. 2, 29.

[22] Ин.13, 1.

[23] Быт. 32, 28.

[24] См.: 1 Кор. 11, 31-32.

Просмотры (18)

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели