Молитва Преподобного Ефрема Сирина в стихах Пушкина

Размещено Мар 11, 2016 в Статьи, Фото | 0 комментариев

Молитва Преподобного Ефрема Сирина – покаянная молитва, составленная в IV в. преподобным Ефремом Сирином (сирийцем), которая читается на богослужениях Великого поста:

Господи и Владыка живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.

Молитва преподобного Ефрема Сирина

Молитва преподобного Ефрема Сирина

При первом чтении этой молитвы после каждого из трех прошений кладется земной поклон. Потом 12 раз про себя читается молитва: «Боже, очисти мя, грешнаго», – с поясными поклонами. Затем вновь читается вся молитва, после которой кладется один земной поклон.
Эта молитва читается в храме на часах в среду и пятницу Сырной седмицы и во всю Святую Четыредесятницу, кроме суббот и воскресений; также в первые три дня Страстной седмицы. В эти же дни она включается в домашнее молитвенное правило.
В Великую среду в конце Литургии на «Буди имя Господне…» молитва преп. Ефрема Сирина читается в последний раз. Начинаются особые богослужения Страстной седмицы.

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

Святой Ефрем Сирин, сын земледельца из города Низибии в Месопотамии, жил в IV веке, будучи в юношестве безрассудным и раздражительным, но, попав случайно в тюрьму по обвинению в краже овец, прозрел, удостоился слышать Глас Божий и смирился. После этого отправился к Иакову Низибийскому, изучал Священное Писание и вел в горах подвижнический образ жизни до взятия Низибии в 363 г. персами. С того времени поселился на горе у города Едессы, поучал народ, проповедывал язычникам христианство, отказавшись от сана епископа, предложенного ему святым Василием Великим в Кессарии. Святой Ефрем умер в 373 году в сане диакона.

Особая значимость этой молитвы для верующих людей состоит в том, что в ней перечисляются самые важные составляющие покаяния, указывается, что конкретно необходимо делать, к чему прилагать усилия. Ибо цель этих усилий, подвигов — освободить себя прежде всего от недуга, препятствующего нашему общению с Богом.

Протопресвитер Александр Шмеман: «Молитва Преподобного Ефрема Сирина»

(По книге: Протопресвитер Александр Шмеман. Беседы на Радио «Свобода». Т. 2)

Протопресвитер Александр Шмеман

Протопресвитер Александр Шмеман

Протопресвитер Александр Шмеман о Молитве Преподобного Ефрема Сирина

Прошения «отрицательные»

На протяжении всего Великого поста повторяется несколько раз в день — и в церкви, и в домашнем молении православных христиан — короткая великопостная молитва, составленная, по преданию, святым Ефремом Сирином — монахом, который жил в IV веке и оставил нам много молитв, песнопений, а также наставлений о духовной жизни. А поскольку эта короткая молитва выражает весь смысл Великого поста и всего, к чему он призывает, на что хочет обратить наше духовное внимание, то в эти великопостные дни мы и займемся кратким ее разбором. Прежде всего я прочту эту молитву святого Ефрема Сирина целиком, в ее церковно-славянском звучании, так как само звучание это, сам высокий религиозный язык, от которого так далеко ушли мы в нашей повседневной речи, уже несет в себе духовный вздох, с которого и начинается, к которому и призывает каждого из нас Великий пост. «Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки. Аминь». Как видим, молитва святого Ефрема Сирина распадается на два ряда прошений: на прошения, так сказать, «отрицательные», в которых мы просим Бога «не дать нам» — т.е. освободить нас от того или иного недостатка и греха, и прошения «положительные», в которых мы просим Его дать нам те или иные духовные дары. Вдумаемся, вслушаемся в каждое из них. Первое прошение: «Не дай мне духа праздности». Возможно, кто-нибудь спросит: «Почему в первую очередь просим мы освободить нас от праздности? Разве это такой уж большой грех в сравнении с ненавистью, убийством, воровством и тому подобным — всем тем, что обычно отождествляется с грехом и преступлением?». На это недоумение я отвечу так. Молитва начинает с праздности потому, что вся она говорит не об отдельных проступках, не о том, что мы делаем или чего не делаем, а о различных состояниях нашей души и нашего сознания — состояниях, из которых и вытекают всегда наши поступки. А среди этих греховных и отрицательных состояний, по свидетельству всех, пытавшихся жить на глубине, жить духовной жизнью, именно праздность занимает первое место. Слово «праздность», в переводе с церковнославянского означающее «пустота», указывает в молитве на опустошенность, странную и одновременно страшную леность, пассивность души, которые не дают нам сделать даже самое малое усилие и постоянно нашептывают нам: «Зачем?»,— отравляют сознание цинизмом, развенчивают всякий порыв, всякое желание перемены. Именно праздность — причина того унылого бессилия, в котором мы обычно живем и которое обрекает нас на духовное бездействие. И потому, пока не преодолеем мы, с Божией помощью, эту праздность, эту пустоту, не только невозможно будет любое усилие, но, что еще страшнее, все скверное и темное сохранит свободный доступ к нашей душе. И прежде всего — уныние, о котором второе прошение молитвы. Итак, второе прошение: «Не дай мне дух уныния». Если праздность — это отсутствие света и самого желания света в душе, то уныние — это присутствие в ней тьмы, пронизанность ее страшной ложью на Бога, миp и жизнь. В Евангелии диавол назван «лжецом и отцом лжи» (см.: Ин. 8, 44), и потому уныние — поистине диавольское наваждение. В этом состоянии человек во всем и во всех видит только низменное и злое. Оно приводит к полной неспособности распознавать добро, свет, красоту. Вот почему все учители духовной жизни именно в унынии видят начало духовной смерти и разложения. Третье прошение: «Не дай мне духа любоначалия». За унынием следует любоначалие, т.е. жажда власти и господства над другими. Как ни странно на первый взгляд, но жажда эта рождается именно из праздности и уныния. Почему? Да потому, что в праздности и унынии человек порывает связь с другими людьми, и можно сказать даже — с самой жизнью. Уныние, неспособность ни в ком видеть добро приводит к страшному внутреннему одиночеству, а затем к такому состоянию, когда все вокруг превращается в средство исполнения моих желаний. Любоначалие, страсть к власти — это стремление унизить другого, сделать его вполне от меня зависимым, отрицание его свободы, возможности встретиться с ним в любви и, стало быть, в конце концов — отрицание этого другого и даже духовное его убийство. Нет в мире ничего страшнее голой власти — власти ради нее самой, которая в пределе ведет к уничтожению и смерти. И, наконец, четвертое, последнее прошение: «Не дай мне духа празднословия», т.е. пустословия. Христианство утверждает божественную природу слова — высшего из всех даров Божиих человеку. Однако именно потому, что слово — от Бога, оно начинено творческой энергией, способностью подчинять, а потому слово падшее, т.е. оторвавшееся от Бога и истины, становится носителем зла, проводником лжи, ненависти и нечистоты в мире. В Евангелии сказано: «За каждое праздное слово даст человек ответ в день суда» (ср.: Мф. 12, 36). Ибо праздное, пустое слово несет неправду, соблазн, разложение, ненависть. Сколько людей погибло из-за праздных слов! Какою кровью, каким ужасом напитано слово в нашем мире, какую страшную власть имеет оно над людьми! Так вот, только в душе, только в молитве и подвиге каждого из нас может начаться освобождение от четырех основных духов зла в мире: духа праздности, духа уныния, духа любоначалия, духа празднословия. Наше духовное возрождение есть, прежде всего, отказ от них и молитва о помощи Божией в борьбе с ними. Только осознав это, можем мы перейти к положительным прошениям великопостной молитвы святого Ефрема Сирина. О них — в следующей беседе.

Прошения «положительные»

В прошлой беседе мы останавливались на первых, «отрицательных» прошениях молитвы святого Ефрема Сирина. Я старался показать и объяснить, почему четыре указанных в них греха — праздность, уныние, любоначалие и празднословие — составляют основу и главный источник зла в человеке, почему они в совокупности своей и есть по сути зло. Сегодня перейдем к положительным прошениям. Их тоже четыре. Мы молимся о том, чтобы Бог даровал нам дух целомудрия, дух смиренномудрия, дух терпения и дух любви. Остановимся на каждом из этих понятий, в которых христианский духовный опыт издревле видит первооснову и источник добра. Дух целомудрия. Слово «целомудрие» — одно из самых глубоких, самых прекрасных в нашем языке — понемногу замутилось или, во всяком случае, сузилось в сравнении с первоначальным его значением. Для громадного большинства оно стало означать почти исключительно половую чистоту, в противоположность половой распущенности, разврату. Но изначальный смысл слова «целомудрие» неизмеримо шире и глубже. Ключ к нему лежит в двух понятиях — «целостность» и «мудрость», сведенных воедино. Можно сказать без всякого преувеличения, что «целомудрие» — одно из самых христианских слов, ибо в нем выражено нечто самое главное и существенное для христианина — знание и опыт добра, праведной и подлинной жизни именно как целостности и потому как мудрости. Целостность — это то, что противостоит злу, которое всегда есть распад, разделение, разложение изначальной целостности и потому — уход от мудрости. Вот почему дух целомудрия есть та целостность, вне которой невозможно все остальное. Это возврат к жизни как целостности, это радость вновь обретенной целостности, т.е. мира и гармонии сердца и ума, души и тела, это радость мудрости, радость цело-мудрия. За целомудрием следует смиренномудрие. И опять заметим: не просто смирение, но смиренномудрие, ибо и слово «смирение» можно понимать по-разному. Оно может носить уничижительный оттенок, выражать мое презрение к самому себе как человеку, а следовательно — и к человеку вообще: я, дескать, маленький, гаденький, слабенький… Нет, такое самоунижение не имеет ничего общего с христианским смирением. Христианское смирение укоренено в сознании и ощущении бесконечной глубины жизни, это смирение — от внутреннего трепета, от мудрости, от постижения, это смирение — подлинно от Бога. Падший человек испытывает постоянную потребность в самопревозношении и самоутверждении, скрывающих, подобно дымовой завесе, его недостатки от других, да и от него самого. Подлинному добру, подлинной мудрости, подлинной жизни гордыня не нужна, так как им нечего скрывать, и оттого они смиренны. Христос, Сын Божий, говорит: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). И потому в смирении, так же, как в целостности, раскрывается, сияет, побеждает подлинная мудрость — смиренномудрие. За духом целомудрия — дух терпения. Почему так высоко ставит его христианство и в чем ценность, в чем добродетель терпения? Вопросы эти важны, потому что все враги христианства ставят ему в вину прежде всего проповедь терпения: «Проповедуя терпение, обещая за терпение здесь награду где-то там, вы, христиане, отвлекаете человека от борьбы за освобождение от эксплуатации, примиряете его с земной несправедливостью и злом, превращаете в покорного раба». Но в том-то и дело, что совсем не о таком терпении идет речь в великопостном прошении к Богу. Терпение здесь есть, прежде всего, проявление веры, доверия и любви. Это терпение как раз противоположно тому состоянию, когда человек махнул на все рукой и говорит себе: «Остается только терпеть». Истинное терпение являет в первую очередь Сам Бог, Который ни на кого не махнул рукой, но продолжает верить в нас, а потому и наше терпение — тоже только от веры в то, что добро сильнее зла, любовь сильнее ненависти, а жизнь сильнее смерти. И об этой божественной добродетели, об этом божественном даре терпения мы и молимся, чтобы не дрогнуть в нашем доверии, не сдаться изнутри равнодушию, презрению и отчаянию. И вот последний дар, последнее прошение — о духе любви. В сущности, вся молитва подводит нас к этому прошению и в нем как бы исполняет себя. Все то, об освобождении от чего мы просим: праздность, уныние, любоначалие и празднословие,— все это помеха любви, то, что не пускает ее в наше сердце. И все, о чем мы просим: целомудрие, смиренномудрие, терпение,— это основа, это корни, это прорастание любви. И потому, когда наконец падает нам как бы с самого неба это слово «любовь», мы знаем уже, что она не только от Бога, но и Сам Бог, Который входит в наше сердце, очищенное и украшенное целомудрием, смиренномудрием, терпением, готовое стать храмом Божией любви и ее всепобеждающей силы.

По книге: Протопресвитер Александр Шмеман. Беседы на Радио «Свобода». Т. 2. 

Москва: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет.

Общее объяснение молитвы даётся в Законе Божьем протоиерея Серафима Слободского:

Живота моего — жизни моей
Дух праздности — склонность к праздности, или лени
Уныние — безнадежность
Любоначалие — властолюбие, т. е. любовь начальствовать и властвовать над другими
Празднословие — произношение пустых слов (пустословие), а также произношение дурных и бранных слов
Не даждь ми — не дай мне
Целомудрие — здравомыслие, благоразумие, а также чистота и непорочность души
Смиренномудрие — сознание своего несовершенства и недостоинства перед Богом и когда не думаем о себе, что мы лучше другихъ (смирение)
Терпение — терпение нужно при перенесении каких-либо неудобств, лишений и нечестий; а также нужно и для того, чтобы начатое хорошее дело довести до конца
Любве — любви (к Богу и ближним).
Ей Господи — о, Господи!
Даруй ми зрети — дай мне видеть, сознавать.
Под братомъ разумеется всякий другой человек.
Яко благословен еси — потому что Ты достоин прославления»
Боже, очисти мя грешнаго!

Молитва преподобного Ефрема Сирина

Молитва преподобного Ефрема Сирина

Святой Ефрем Сирин выразил в молитве боль и страдание человеческой души алчущей Бога, ищущей в нём спасения.

«Господи и Владыко живота моего»

Обращение к Господу Богу: «Господи и Владыка моей жизни». Ты мой наставник, моя мудрость, мой вдохновитель и мой утешитель. Господи, укрепи меня в вере в Тебя и в Твое спасительное учение.

«Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми»

«Избави меня от духа праздности, уныния, любоначалия и празднословия»

«Дух праздности». Не дай мне Господи быть праздным, пустым и проводить беспечно время. У каждого человека есть данные Тобою таланты и знания, которые нужно употребить на пользу людям и славу Твою. Праздность — корень всех грехов, потому что она отравляет духовную энергию.

«Дух уныния». Плод праздности — уныние. Человек, будучи во власти уныния, лишается возможности видеть что-либо хорошее и положительное; все ему плохо, все он отрицает. Пессимизм — это воистину дьявольская власть над нами Не дай мне Господи унывать. Поддающийся унынию не верит в Божий Промысел в Божью заботу о нас, что у каждого из нас есть задание и что все имеет свою причину. Поэтому всегда нужно верить, молиться, надеяться и ожидать помощи от Тебя.

«Дух любоначалия». Любоначалие — это любовь к власти, к власти в семье, в коллективе сослуживцев, в политике. Именно праздность, лень и уныние наполняют нашу жизнь любоначалием. Лень и уныние извращают наше отношение к жизни, лишают ее смысла, и, как бы компенсируя это, рождается в нас жажда властвовать. Не дай мне Господи любить начальствовать над другими, всеми командовать, управлять, всегда быть на первом месте, настаивать на своем, быть гордым. Не дай мне ставить свое желание выше других. Дай мне исполнять только волю Твою. Помоги мне быть скромным.

«Дух празднословия». Человек один среди всех созданных Богом тварей получил дар речи. Святые отцы видят в этом «отпечаток образа Божия в человеке». Но, будучи высшим даром, речь в то же самое время — суд человеку, ибо слово может стать средством падения, самоуничтожения, обмана и греха. Слово может спасти и убить, вдохновить и отравить Не дай мне Господи празднословить — говорить праздные слова, говорить о праздных никому не нужных предметах. Не дай мне грешить многословием, праздными разговорами — которые порождают осуждение и оскорбление.

«Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве, даруй ми рабу Твоему»

«Дух целомудрия». Искажённость наших мнений, понятий, всей нашей жизни, невозможность видеть вещи как они есть, в их цельности, — вот праздность. Противоположность ей — именно целомудрие, внутреннее единство со всем миром, чувство истинных ценностей, духовный контроль над собственными эмоциями и над собственным телом. Помоги мне Господи быть целомудрым. (Целомудрый — сохранивший себя в девственной чистоте или брачной чистоте, непорочный). Помоги мне Господи быть нравственно чистым: в делах, в словах и мыслях.

«Дух смиренномудрия и терпения». Первый чудесный плод целостности и целомудрия — смирение. Смирению учимся, созерцая Христа, соразмеряя и сравнивая каждое слово, каждый поступок, всю свою жизнь со Христом. Смирение противоположно тщеславию, поразившему наш мир.

Вслед за смирением мы молим даровать нам терпение. Терпение снисходительно и позволяет видеть глубину вещей.

И, наконец, прошение о любви, она плод и основание всех добродетелей и подвигов и может быть дана одним Богом — это дар и цель всего духовного пути и опыта. Бог есть любовь, сказано в Новом Завете (I Иоаннна 4:8). Только через любовь человек обоживается, то есть уподобляется Богу. Помоги мне Господи быть смиренным, спокойным, не возмущаться понапрасну — помоги быть терпеливым. Все эти грехи закрывают наши духовные глаза и мы не видим все так как оно есть. Смирение и терпение разрешает многие наши трудности.

Помоги мне Господи любить всех словом, делом и помышлением.

«Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения, и не осуждати брата моего».

«Господи Царю, помоги мне видеть мои грехи и не осуждать других».

В последнем прошении : «Дай мне видеть свои прегрешения и не осуждать брата своего» — все сведено воедино. Теперь перед нами одна опасность — гордость. Все может обратиться в гордость: и добрые дела, о которых мы помним, и зрение своих прегрешений, и ложное благочестие и смирение, и самоосуждение напоказ. И только когда и целомудрие, и смирение, и терпение, и любовь соединяются в нас в одно целое, тогда главный наш враг — гордость — начинает уничтожаться и таять.

Осуждение людей большой грех и исходит из нашего себялюбия, недоброжелательства и зависти по отношению к людям. Свои грехи мы как правило не замечаем, их оправдываем, они нам кажутся незначительными. Грехи других мы видим ясно, даже самые маленькие. Господь Иисус Христос учит нас «И что ты смотришь на сучек в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь» (Матфея 7:3). Чтобы не грешить осуждением нужно научиться видеть свои грехи, тогда нам будет легче переносить слабости других и мы будем менее склонны их осуждать.

Господи, помоги мне видеть мои грехи и не осуждать других.

«Яко благословен еси во веки веков, аминь».

Заключение молитвы: Господи, да будешь Ты благословен на все времена, аминь. Господи, да будешь Ты и Твоя Святая воля всегда, всюду и везде.

Вот основное содержание великопостной молитвы Ефрема Сирина.

Покаянная молитва святого Ефрема Сирина вдохновила Александра Сергеевича Пушкина на создание прекрасного стихотворения «Отцы пустынники и жены непорочны»:

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Молитва преподобного Ефрема Сирина умиляет поэта и падшего крепит неведомою силой. По слову пророка Захарии, умиление — это дар Божий, который приходит к человеку вместе с благодатью и наставляет его воззреть на Бога, Которого пронзили… рыдать… и скорбеть (Зах. 12: 10); умиление — это прежде всего покаянное чувство. «Умиляет» значит «вызывает покаянное чувство», «возбуждает желание молиться».

Признание это весьма значимо, поскольку стихотворение написано 22 июля через четыре месяца после того, как закончился Великий пост. Последний раз в храме в 1836 году она произносилась 25 марта в Великую среду за Литургией Преждеосвященных Даров. И переложение молитвы, и стихотворное «предисловие » к ней говорят о том, что поэт имел представление о молитвенном опыте и хорошо знал богослужебные тексты Великого поста. Именно поэтому Пушкину удалось передать «смысл и дух» молитвы Ефрема Сирина.

 

Просмотры (612)

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели